Тихо и мирно текла жизнь Язона в Коринфе. Но могучий герой не привык к такой скучной жизни. Горько и тяжело было ему на чужбине. Не веселили его ни пиры, ни охоты, ни почести во дворце. День и ночь он раздумывал всё об одном – об утраченном царстве. Ведь сыновья его подрастали, а он был всё так же беден, как и в далёкие прежние годы. Язону казалось, что всю свою жизнь он прожил напрасно. В самом деле, зачем он искал Золотое руно, плавал в Колхиду, боролся с бурями и ветрами, умирал от жажды в пустыне и спасся от кровожадных Сирен? За все эти подвиги и скитания судьба не послала ему никакой награды, и нечего было герою оставить детям в наследство. Погружённый в свои печальные думы, Язон не радовался даже и дружбе с Креонтом. И на царских пирах он с горечью говорил про себя, что живёт у Креонта из милости, как нахлебник.
Однажды, когда Язон возвращался домой из дворца, молчаливый и мрачный, его остановила старуха, с головой укрытая покрывалом.
– Могучий Язон, – сказала старуха, – меня послала к тебе дочь Креонта, прекрасная Гла́вкса. Давно уже наша царевна хотела увидеть тебя, прославленного героя. Вчера же, когда ты с царём возлежал на пиру, она незаметно рассмотрела тебя. С этой минуты стрела Эрота попала ей в сердце, и она полюбила тебя больше жизни. Последуй за мной. Я сведу тебя к нашей царевне. Она хочет с тобой говорить.
– Зачем я пойду к ней? – ответил Язон. – Мне не о чем говорить с царевной. У меня есть жена Медея и юные сыновья.
– В том-то и дело, – с живостью отвечала старуха, – что у тебя есть два сына-наследника, царской крови, а царствовать им будет негде. Медея бежала с тобой от Эета в одной только чёрной одежде, а если бы ты оставил её и женился на Главксе, вторая жена принесла бы тебе в приданое всё Коринфское царство. По смерти Креонта твои сыновья сделались бы царями. Подумай об этом.
– Нечего думать, – ответил Язон. – Я не покину Медею.
Но через день, выходя из дворца, он снова встретил старуху, так же, как прежде, укрытую с головой.
– Главкса ждёт тебя, воин, – сказала старуха.
Язон оттолкнул старуху, но она побежала за ним.
– Если ты покинешь Медею и женишься на царевне, – шептала она на ходу, – Главкса устроит так, что Креонт подарит тебе полцарства в самый день вашей свадьбы, а после смерти Креонта получишь ты и вторую половину Язон ускорил шаги, и старуха отстала. Но её слова глубоко запали в сердце Язона. Целую ночь он ворочался с боку на бок, а утром мрачно сказал жене:
– Говорят, что юный Пелей женился на морской богине Фетиде и кроме Фарса́лского царства владеет теперь и подводной страной. Один только я ничего не имею.
Сердито стукнув калиткой, он ушёл к Креонту на пир. А Медея вздохнула, точно она была виновата, что у неё не нашлось никакого приданого для семьи.
Ночью старуха опять поджидала Язона на прежнем месте.
– Главкса ждёт тебя, – снова сказала она и схватила героя за руку.
Но Язон вырвал руку и, не отвечая ни слова, пошёл домой.
– Погоди! – закричала старуха. – Обернись и взгляни на меня!
Язон оглянулся. Старуха сбросила с себя покрывало, выпрямилась, раскинула руки, и Язон увидел перед собой не старуху, а прекрасную Главксу в ярких одеждах.
– Разве Медея красивее меня? – спросила царевна. – Медея худа и черна, как ворона, а мои волосы золотятся, как спелая рожь. Медея бледна, и руки её огрубели от чёрной работы, а я молода и одета в бесценные ткани.
Язон ничего не ответил и молча пошёл домой. Но царевна была настойчива и своенравна. Она позвала к себе царя Креонта и плакала перед ним, пока царь не согласился уговорить Язона.
На другой день Креонт, вызвав к себе Язона, обещал сейчас же ему всё своё царство, если он женится на Главксе.
– Я старше тебя, – сказал он Язону, – и скоро умру, потому что давно уже болею. Покуда я жив, мы будем править с тобою вдвоём, как два брата, а после моей кончины все мои земли перейдут к тебе одному и достанутся детям Медеи. А дочь Эета никто не обидит. Мы построим мраморный храм в честь богини Гекаты, и она станет жрицей Гекаты, как было в Колхиде. Подумай о детях, Язон, и о нашей давнишней дружбе. Не отказывай мне. Ты обидишь меня и царевну, если откажешь нам в нашей просьбе.
Язон, который очень любил своих сыновей, долго думал и наконец согласился. Он больше всего на свете хотел, чтобы дети его стали царями.
В тот же вечер сыновья Язона играли на улице недалеко от храма Гиме́на, в котором коринфяне празднуют свадьбы. Вдруг в темноте показались факелы, послышался шум и говор весёлой толпы. Потом заиграли флейты, грянуло пение и загремели колёса.
– О Гимен, о Гимен! – восклицала толпа.
Маленький сын Медеи с удивлением увидел на свадебной колеснице Язона в сверкающей царской одежде. Он побежал к Медее и закричал:
– Мама, иди-ка! Посмотри: наш отец открывает шествие – весь золотой стоит он на колеснице!
Медея стремительно выбежала из дому и увидела, как Язон об руку с Главксой сошёл с колесницы и поднялся по ступенькам в храм.