Однажды два мальчика, козопасы из Иолка, пригнали стадо к ручью, бегущему в море. Стадо вошло по колено в ручей, и козы, омочив свои чёрные бороды, жадно втягивали холодную воду.
Зная, что стадо не отойдёт от воды, пока не напьётся и не сощиплет траву вдоль ручья, мальчики разом воткнули в песок крючковатые палки, сбросили с плеч хламиды и побежали к морю купаться.
Вдруг один закричал:
– Смотри-ка, Эвмей, что это там на песке?
Эвмей защитил ладонью глаза от яркого света, вгляделся и отвечал:
– Не знаю, Го́ргий, по-моему, это корабль.
– Ну да, – засмеялся Горгий, – корабли не плавают по песку.
– А этот плывёт, – упрямо сказал Эвмей. – Разве не видишь? Вот мачта. Пойдём поглядим.
– Страшно, – ответил Горгий. – Ведь это большой корабль. Гребцы заберут нас в плен и продадут в рабство.
– А их и нет, – заметил Эвмей, внимательно глядя из-под руки. – Они, наверное, утонули. Буря выбросила корабль на песок, вот и всё.
– Если бы буря, – в раздумье сказал Горгий, – он бы лежал на боку, а он стоит ровно.
– Трусишка! – свистнул Эвмей. – Ну оставайся один, а я схожу посмотрю.
– Я сам посмотрю, – угрюмо ответил Горгий и нерешительно зашагал к кораблю.
Приблизившись, козопасы увидели не корабль, а остов древнего судна, до самых бортов занесённый песком, расшатанный ветром, изъеденный волнами бурных приливов.
Он стоял неподвижно, как призрак, и длинные вёсла его, выходя из отверстий с обеих сторон, упирались в песок. Сосновые доски обшивки там и сям оборвались, и в щели видно было безбрежное море. С высокой кормы корабля слепыми глазами смотрела на мальчиков вниз деревянная голова Афины Паллады, изваянная искусным резцом на конце кормового бревна.
– Видишь? – спросил Горгий, указывая рукой на голову грозной богини.
– Вижу, – ответил Эвмей. – Что ж ты боишься, Горгий? Это пустой корабль. Влезем на палубу и поплывём. Я буду воин, а ты гребец.
– Как же мы влезем?
– А вон по веслу. Смотри!
И смелый Эвмей, обхватив весло коленями и руками, начал карабкаться вверх. Робкий Горгий полез по другому веслу.
Вдруг они оба услышали голос и разом спрыгнули вниз. Оба хотели бежать, но не зная, откуда доносится голос, оба застыли, дрожа и косясь на голову страшной богини: им показалось, что это поют деревянные губы Афины. Ветер донёс до них и слова мерно звучащих стихов:
– Горгий, – сказал Эвмей, – давай убежим.
Но в это мгновение из-за кормы корабля вышел неведомый старый воин. Кудри, седые, как пена, вились у него из-под медного шлема, на локте руки, держащей копьё, висел круглый щит, а светлые голубые глаза смотрели перед собой невидящим взглядом. Мальчики в страхе прижались к обшивке древнего корабля. Воин шёл прямо на них. Вдруг он остановился, в недоумении глядя на голых, дрожащих детей. Глаза его странно блеснули. Он бросил копьё и щит на песок и протянул козопасам обе руки.
– Великие боги! – сказал неведомый воин. – Вы мне вернули моих сыновей. Отроки, если вы дети Медеи, идите ко мне, я – ваш отец Язон.
Но, видя, что дети молчат и дрожат с головы до ног, он опустил протянутые руки, нахмурился и спросил:
– Кто вы такие? Зачем вы пришли к остову моего «Арго»?
Горгий заплакал, а смелый Эвмей отвечал, стуча зубами от страха:
– Не делай нам зла, господин, мы козопасы из Иолка. И наш отец не Язон, а Кли́тий, владелец большого стада. Позволь нам уйти домой.
Воин не отвечал. Он долго стоял в раздумье, с опущенной головой. Потом вздохнул и сказал:
– Если вы жители Иолка, вернитесь в город и возвестите царю Адрасту, что аргонавт Язон вернулся в родную страну. Пусть царь придёт сюда и не боится Язона. Я не стану требовать у него ни царства, ни жизни. Я только открою ему, куда спрятал Золотое руно, от которого отказался Пелий. Идите скорей, потому что я чувствую смерть над своей головой и скоро умру.
Мальчики побежали к ручью, гонимые страхом и гордые поручением героя, о котором с раннего детства слышали от отца.
Надев хламиды и вытащив из песка свои палки, они погнали стадо домой, хотя солнце стояло ещё высоко, и скоро скрылись за поворотом дороги.