И вот наступила ночь, и луна взошла на небосвод над Трипурой, а сияние ее озарило улицы и площади города асуров. Служанки зажгли светильники и факелы в палатах дайтьев и данавов, и вся Трипура загорелась огнями, и стало в ней светло, как в час восхода. Надежда на победу, вера во всемогущество Майи и в его чудесное колдовское искусство веселили души асуров, и они, забыв заботы, предались в этот полуночный час развлечениям и любовным утехам. Благоухание цветов наполняло воздух, в ночной тиши звучали песни и нежная музыка; и любовная истома овладела жителями Трипуры, не чающими грядущих несчастий.
Но прошла ночь, и наступило утро; и войско Индры приготовилось к новому бою. Когда солнце коснулось вершины горы Меру, воинство небожителей взволновалось и зашумело, как океан в час гибели вселенной. Боги Варуна, Кубера и тысячеокий Индра вновь повели на приступ войско богов, ощетинившееся тысячами копий и стягов, и, казалось, необозримая лесная чаща движется к стенам Трипуры. Загудели тетивы боевых луков, запели в воздухе стрелы, заблистали копья и дротики. Снова заструилась кровь на поле брани, и тела павших устлали землю. Воины асуров, искусные в ратном деле, ободряли друг друга победными кликами, а врага они старались смутить, осыпая его обидной хулой и проклятиями. Лица их, бледные после бессонной ночи, сияли грозной решимостью; и они готовы были умереть ради спасения Трипуры.
Но небесные воины превосходили ратников Майи силой и воинским искусством. Не выдержав их натиска, вскоре снова бежали асуры под защиту крепостных стен. И едва закрылись за ними железные ворота, как луна и созвездие Пушья стали сближаться над твердыней асура Майи.
Тогда Шива взял в руки свой грозный лук, наложил на тугую тетиву стрелу, неотвратимую, как Яма, бог смерти, и пустил ту стрелу в неприступную крепость Трипуру. Через мгновение раздался страшный гром в вышине, небо запылало золотым огнем над гибнущей Трипурой, и твердыня асуров, вспыхнув, как смоляной факел, рухнула в пучину океана. Вода в море вскипела, и поверхность его окуталась белым паром. А развалины славной крепости Майи навсегда опустились на дно морское и вместе с ними все подданные могучего владыки асуров.
Никому из воинов Трипуры не суждено было спастись от огненной стрелы великого бога Шивы, уцелел только сам Майя; Шива пощадил его за прежние заслуги и позволил ему уйти живым и невредимым из горящей Трипуры. Майя поселился потом далеко на краю вселенной и больше не воевал с богами.
А небожители, избавленные отныне от притеснений обитателей Трипуры, вернулись с торжеством в Амаравати, ликуя и славя великий подвиг Шивы.
Однажды Индра, владыка небожителей, возжелал почтить великого Шиву и развлечь его музыкой и танцем. В сопровождении своих гандхарвов и чаранов, с прекрасными апсарами, блиставшими драгоценными нарядами, Индра отправился к горе Кайласа, где пребывал Шива; и мудрый Нарада был при нем, устроитель сладкогласных хоров, со своей чудесной ви
Они явились к вратам обители Шивы, и Нандин, верный страж, охраняющий покой своего владыки, пошел доложить о них. Супруг Умы благосклонно принял весть о приходе небожителей и повелел Нандину впустить их немедля. Индра, войдя, поклонился почтительно Шиве и молвил: «О Владыка, дозволь слугам моим явить перед тобою свое искусство в музыке, пении и танце; да развлекут они тебя среди твоих благочестивых занятий!» Победитель Трипуры милостиво дал свое согласие, и по знаку Индры небесные музыканты, руководимые Нарадой, огласили обитель Шивы чарующей слух мелодией, а прелестные танцовщицы закружились в дивной пляске перед хозяином дома. И столь велико было их искусство, что сам суровый Шива заслушался и засмотрелся на них, преисполненный восхищения; и, довольный всем, он сказал Индре: «О властелин небожителей, поистине, ты развлек меня и угодил мне; какого дара за это ты от меня желаешь?»
Индра же возгордился без меры, слыша похвалу великого бога. И он сказал ему: «О Владыка! Да буду я равен тебе в битве могуществом и отвагой!»
Дерзость царя богов пришлась не по сердцу Шиве. Грозно нахмурив брови, он знаком отпустил небожителей вместе с их повелителем. И столь велик, столь нестерпим был гнев Шивы, что темным облаком исторгся он из уст яростного бога и принял телесный образ. И Шива сказал ему: «Да войдешь ты в воды небесной Ганги и да воплотишься ты в сыне ее, который родится от слияния ее с Океаном, чтобы покарать царя богов за дерзость». И Гнев Шивы повиновался велению своего господина.
