Царь узнал от нее, что святой отшельник Канва ушел ненадолго из дома, чтобы принести из леса плодов. И, восхищенный красотою девушки, Душьянта спросил ее: «Как имя твое, о прелестная дева? Как ты оказалась в этой обители, затерявшейся в лесной глуши?» – «Меня зовут Шакунтала, – отвечала ему юная отшельница. – Святой мудрец Канва – мой приемный отец». И она поведала ему о своем происхождении.
Царь Душьянта, воспламенившийся страстью, пожелал немедля взять Шакунталу в жены по обычаю гандхарвов[258], согласно коему влюбленные соединяются по взаимному согласию, не ожидая решения родителей. Он предложил ей богатые дары, и он обещал ей все сокровища своего царства, если она согласится стать его женою. Шакунтала согласилась, но поставила ему такое условие: «Ты должен раньше обещать мне, что сын, который у меня родится, унаследует твое царство». Душьянта обещал ей это, и они сочетались браком согласно обычаю гандхарвов, не дожидаясь возвращения святого Канвы.
После этого царь Душьянта покинул Шакунталу и, прощаясь, обещал ей, что пришлет за нею свиту и войско и введет ее в свой дворец как царицу. Канва, вернувшись домой, узнал о случившемся и одобрил союз Шакунталы с потомком Пуру, предсказав им обоим многие годы благоденствия, а их сыну – великое могущество.
И когда пришло время, Шакунтала родила сына, блистающего красотой и подобного богам величием. Она назвала его Сарвадамана, Всеукрощающий. Уже с младенческих лет он проявлял необыкновенную силу и отвагу, забавляясь играми с дикими зверями в лесу, окружавшем обитель. Он гонял тигров, львов и слонов, вепрей и буйволов, ездил на них верхом и привязывал их к деревьям, росшим возле обители Канвы.
Прошли годы, мальчик вырос, а Душьянта все не присылал за Шакунталой обещанной свиты. И однажды мудрый Канва сказал: «Настало время объявить сына Шакунталы наследником престола». Он повелел своим ученикам: «Сегодня же отправляйтесь в путь и проводите Шакунталу вместе с ее сыном в столицу Душьянты. Замужней женщине не подобает оставаться надолго в доме отца; это пагубно для ее доброго имени». И, повинуясь Канве, его ученики отправились вслед за Шакунталой и ее сыном в город Хастинапур[259], где правил могучий царь Душьянта.
Они пришли во дворец Душьянты и предстали перед государем. «Вот твой сын, государь, – сказала Шакунтала. – Наступило время объявить его наследником престола. Вспомни о своем обещании». Но царь притворился, что не узнает Шакунталы. «Я не помню ни о каком обещании, – сказал он ей. – Ступай прочь, отшельница, я не знаю тебя!» Услышав эти слова, Шакунтала замерла недвижно на месте, словно обратившаяся в камень. Вне себя от стыда и горя она обратила на царя гневный взор и сказала: «Достойна ли тебя эта ложь, о государь? Ты отрекаешься от меня и от своего сына, но сердце твое знает истину, и знают ее солнце и луна, небо и земля, ветер и огонь, и боги Яма и Дхарма. Как решился ты взять на себя такой грех? Отец возрождается в своем сыне. Муравьи и те охраняют свое потомство. Как же ты, хранитель закона, отвергаешь родного сына? И ты не оказываешь должного почета мне, твоей жене, стоящей перед твоим троном; а жена – половина мужа, его лучший друг, его опора и в счастье, и в беде, и дома, и в пути. Она не покидает мужа ни в этой жизни, ни после смерти. Рожденная апсарой Менакой в горной долине Хималая, я была покинута ею, словно чужое дитя, сразу после рождения. Какой грех совершила я в моем прежнем рождении, что моя мать покинула меня в младенчестве, а ныне супруг мой отрекается от меня и от нашего сына?»
Но царь отвечал: «Я не знаю ни тебя, ни рожденного тобою сына! Женщины лживы от природы – все знают это. Никто не поверит твоим словам. Твоя мать, распутная Менака, породила тебя, плод греховной страсти, и ты, бесстыдная, вступила на путь греха. Говоришь со мною ты, как блудница. Уходи, покинь мои покои, лживая отшельница!»
Сдерживая свой гнев, отвечала Шакунтала: «Если ты гонишь меня, я уйду и вернусь в свою обитель, но сына, рожденного мною от тебя, я оставлю тебе. Ты не смеешь от него отказаться!» И она ушла.
Тогда раздался голос с неба: «Сын принадлежит отцу, который его породил. Это твой сын, о Душьянта. Вырасти его и воспитай. И пусть будет имя его – Бхарата[260], Взращенный, ибо ты взрастишь его, следуя нашему велению!»
Услышав эти слова, царь, обрадованный, сказал своим приближенным: «Я ждал только этого голоса с неба, чтобы признать своего сына. Я знал, что это мой сын, но опасался, что мои подданные в том усомнятся и не признают его происхождения, если свидетельством тому будут только речи Шакунталы». И он принял сына и послал за Шакунталой, а когда она пришла, царь объяснил ей причину своего отречения от истины и простил ей сказанное ею во гневе.
