Тем временем Ким Хи, Кан Дэсу и Ко Пха объединились для продолжения разбойничьих нападений. Когда Нам Ган, глава префектуры Унбон, сообщил об этом Чон Гирёну, тот поспешил туда с более чем тремястами воинами. Разбойники, собравшись, наслаждались выпивкой, и Чон Гирён попытался воспользоваться случаем, чтобы расправиться с ними, но потерпел неудачу. Как ни странно, половина чиновников и солдат в отряде Чон Гирёна на самом деле сами были разбойниками, из-за чего его планы стали известны заранее. Разбойники всю ночь развлекались, играя на народных инструментах, а на рассвете внезапно с криком прорвали осаду. Правительственные войска в смятении бежали, а у преступников было достаточно времени, чтобы неспешно скрыться.
Лим Голлён со своей шайкой не пощадил ни одного храма на горе Чирисан, разграбив их все. Правительственные отряды раз за разом уступали разбойникам, которые злодействовали в уезде Имсиль. Наконец яростно сражавшиеся военные отряды ценой больших усилий смогли одержать победу: поджигая холмы, вырубая деревья и окружая горы с четырех сторон, они взяли разбойников в кольцо и уморили их голодом. На следующий год, весной 1595 года, правительственные войска поймали и убили Ким Хи и Ка Дэсу в провинции Кёнсандо. Ко Пха был убит жителями Чансона, и это наконец открыло доступ к дорогам, ранее перекрытым преступниками.
С 1608 по 1623 год, когда на троне находился Кванхэ-гун, Чосон переживал сильные социальные потрясения и сталкивался с частыми внутренними заговорами и новыми угрозами с севера. Воспользовавшись обстановкой, в различных областях государства начали действовать разбойники. Запись из «Подневных записей Кванхэ-гуна» (Кванхэгун ильги) от 25 августа 1609 года рассказывает следующее.
Жившие в провинции Кёнгидо хянхваины творили произвол. Согласно этой записи, восемьдесят хянхваинов – как мужчины, так и женщины – во главе с Пак Кильсаном в течение семи или восьми лет жили на главной улице рынка в пяти ли от города Йонъина. Пак Кильсан с шестнадцатью или восемнадцатью приспешниками передвигался верхом или пешком. Используя луки, стрелы, длинные мечи и дубины, они преследовали прохожих и отбирали у них товары.
Они отнимали земельные участки в уездных городах у законных владельцев, чтобы самим заниматься на них сельским хозяйством или завладеть чужим зерном, или же выпускали своих коров и лошадей на чужие земли, позволяя им пастись на них. В случае жалоб из управы отправляли посланника, но хянхваины избивали даже пришедших сообщить о приказе. Они вели себя так, что местные жители боялись покидать свои дома.
Получив сообщения о свирепости хянхваинов, Кванхэ-гун прозвал их хянхвахоинами.
Иероглиф «хо» обозначает варваров (то есть чужестранцев), под которыми в эпоху Чосон подразумевались в основном чжурчжэни, один из кочевых народов. Иными словами, несмотря на то что хянхваины, в том числе Пак Кильсан, получили чосонские имена, они не хотели отказываться от своих обычаев, изначально грубых и свирепых, и на территории Чосона стремились сохранить прежний образ жизни.
Кванхэ-гун опасался, что хянхваины станут более могущественны и продолжат сеять хаос, поэтому выслал их на остров посреди моря, где они больше не могли вредить чосонцам.
Во времена Кванхэ-гуна существовала и другая банда конных разбойников. Хотя о диковинной шайке под названием пэнмаджок, то есть «разбойники на белых лошадях», не упоминается в официальном государственном документе «Истинные записи правления династии Чосон», рассказ о ней есть в «Записках Ёллёсиля», составленных Ли Гынъиком, ученым позднего периода Чосон.
Зимой 1617 года на западе провинции Кёнсандо появилась банда разбойников. Они изготавливали для своих лошадей покрывала из конопляных холстов и надевали их на тех, путешествуя ночью. Такой прием создавал впечатление, что они едут на белых лошадях.
