Почти весь период зимнего наступления войск фронта подчиненный мне отдел состоял из начальника РО – меня и переводчицы, то есть был укомплектован на 40 %. Напряжённая боевая работа заставляла меня неоднократно ставить вопрос перед начальником штаба Маряхиным об укомплектовании РО. Но, несмотря на все возможности, отдел остался в прежнем составе вплоть до окончания операции. Подобные условия боевой работы мне создал полковник Маряхин, причем сознательно и в период наступления немцев на Белгородском направлении с 5.7.43 г., т. к. один из моих помощников был послан на период боев в танковый корпус в качестве офицера связи, второй помощник с 5.7 по 12.7 работал в комиссии по проверке секретного делопроизводства. Причем характерно отметить, в комиссии работал один он, не считая начальника секретного сектора, старший мой помощник до 12.7 отсутствовал по уважительной причине. Я обратился к Маряхину – как же, мол, быть? При полном моем желании и максимальном напряжении сил я не в состоянии один по-настоящему охватить всю работу в такой напряженный период. Ответ последовал – справишься. Да, как видно, разведслужба и все вытекающие отсюда неприятные последствия Маряхина не касаются.
Все мои попытки и требования прекратить подобное безобразие по части разведки ни к чему не привели, кроме как к обострению взаимоотношений с начштаба полковником Маряхиным.
Я пытался не раз докладывать о подобных нетерпимых безобразиях еще бывшему командующему БТМВ фронта генерал-майору т/в Радкевичу, который неохотно выслушивал мои доклады, направлял меня разрешать эти вопросы к начальнику штаба, считая, что все это мелочи, по которым я не могу договориться с Маряхиным»[560].
На первый взгляд этот документ может показаться кляузой на начальника, с которым подполковник не смог установить рабочие отношения. Но высказанные в докладной проблемы практически полностью были повторены в директиве по итогам летнего и осеннего периода боёв командующего БТ и МВ Красной Армии генерал-полковника Я.Н. Фёдоренко, которую он направил в действующую армию в октябре 1943 г. Следовательно, подобное отношения к разведслужбе было характерно не только для Воронежского фронта.
Был ещё одна негативная особенность советской войсковой разведки, снижавшая её эффективность, – это склонность к преувеличению сил противника. Правилом «Лучше прибавить, чем недосчитать» руководствовались все её подразделения. Зная это, некоторые командиры не доверяли собранной разведкой информации и действовали на свой страх и риск. Немало было и тех, кто просто не умел эти разведанные правильно использовать в боевой работе. Вот документ, который ярко демонстрирует систему работы разведки основного соединения армии Катукова – 3-го мк генерал-майора С.М. Кривошеина в самый напряженный и драматический момент Курской битвы – с 6 по 15 июля 1943 г. Это докладная записка офицера РО 1-й ТА майора Осауменко, который находился в это время в штабе корпуса, на имя начальника 1-го отделения разведотдела штаба 1-й ТА подполковника Андриянова:
