Тот же А. М. де Рибас повествует о привидениях в доме князя Гагарина — что символично, нынешнем Одесском литературном музее. В 1870-х там функционировали танцевальные классы, и в разгар соответствующих мероприятий в зале вдруг одновременно гасли все свечи, раздавались таинственные голоса, мимо шелестели н£кие эфирные создания и т. п. Бытописатель упоминает и продолговатую комнату, обращенную к морю, в которой и вовсе происходили чудеса: одни предметы самопроизвольно двигались, другие невесть откуда появлялись, время от времени ныли, плакали, перекликались таинственные голоса. Натерпевшись страху, хозяева пригласили экспертную комиссию, состоявшую из техников, полицейских чинов и спиритов. Заключение специалистов объяснило дивные дива уникальной экспозицией дома и его конструкцией: открытый всем ветрам, он как бы пропускал их через себя под сурдину, отчего и возникала специфическая турбулентность, сопровождавшаяся перемещением предметов и характерными звуками.
Ещё один тип «домов с привидениями» — заброшенные дачи или одиноко стоящие барские имения. В Одессе в разные годы ходили легенды, скажем, о даче Энно по Мало-фонтанской дороге (Французский бульвар). Могу предположить, что связаны они с наличием тут пространных старых винных погребов, устроенных в свое время французским виноторговцем Нуво, и одно время заброшенных. Много преданий в свое время сопровождало дачу масона Евгения Гогеля на Балковской улице. Говорили, между прочим, что брат и сестра Гогель умерли от одной и той же травмы в один и тот же день с разницей в год. По сию пору можно слышать россказни о привидениях на руинах знаменитого в старину садоводческого заведения Дайбера, который снабжал превосходными саженцами всё градоначальство.
Наконец, немало страшных сюжетов с привидениями привязаны к старым городским некрополям, прежде всего — к Старому кладбищу в начале Преображенской улицы, когда-то простиравшемуся до самой Чумки (Караимский, Еврейский участки, участок для захоронения самоубийц, Магометанское кладбище). Заслуживают внимания занимательные именные (!) притчи «Могила вампира», «София», «Надгробье Маюрова», но эти истории выходят за рамки проблематики «домов с привидениями» и будут изложены нами в свое время.
Это первая
Простодушные горожане верили, тиражировали и продолжают распространять россказни, не утруждаясь отсутствием в них элементарной логики и здравого смысла. Действительно, в первые десятилетия XIX века в юной Одессе вообще не было так уж много состоятельных людей, владевших сколько-нибудь значимым объёмом ценных побрякушек. Мало того, жертвами чумной катастрофы 1812–1813, а затем 1829 и 1837 годов стали преимущественно бедные, малообеспеченные горожане. Мы не знаем ни единого сгинувшего от чумы аристократа, высокого воинского чина, негоцианта. Погибали в основном мещане, нижние воинские чины, матросы, единичные купцы средней руки и члены их семей. Самое высокое общественное положение занимали павшие на поле битвы с чумой медики: самоотверженные городской врач и первый руководитель Городского госпиталя И. Ф. Капелло (об этом достойнейшем человеке сделал отдельный очерк в «Энциклопедии забытых одесситов»), штаб-лекари И. А. Кирхнер и И. Ф. Ризенко, бывший городской голова И. И. Мигунов — купец 3-й гильдии — и некоторые его домочадцы; принято считать, что от чумы умер небезызвестный Осип Россет, инспектор портовой карантинной конторы, но это никак не соответствует действительности, ибо он ушел из жизни в декабре 1813-го, когда чума давно сошла на нет. Все жертвы эпидемии 1837-го вообще погребены не под Чумкой, а исключительно на Карантинном кладбище.
Обратимся же к архивным документам и свидетельствам современников, проследим, когда и при каких обстоятельствах возникло Чумное кладбище, как оно функционировало, почему и как над ним был насыпан весьма значительный холм, зримо изменивший рельеф местности.
