Там, в Филадельфии, он познакомился с Александром Бари, талантливым предпринимателем, который принимал делегацию из России. Увидев бурный прогресс техники в США и различные технические новинки, Шухов твердо решил заняться изобретательством в России. Вернувшись из Америки, он поступил сначала на работу в чертежное бюро Управления Варшавско-Венской железной дороги в Петербурге. А потом по совету друга семьи знаменитого хирурга Пирогова записался еще вольнослушателем в Военно-медицинскую академию.
Между тем Бари, хотя и был гражданином США, тоже приехал в Россию, понимая, что именно там сейчас начинается стремительный технический прогресс. Он пригласил Шухова работать в свою контору на должность главного конструктора и главного инженера. Этот союз гениального инженера и умелого предпринимателя с американской деловой хваткой продолжался долгие годы.
Бари предложил Владимиру Григорьевичу возглавить отделение его фирмы в Баку, где стремительно развивалась нефтяная промышленность. Тот согласился, но первые впечатления от промыслов у приезжего из столицы были ужасными, они показались ему картинкой «мрачного ада». Однако молодой инженер не опустил руки, а стал автором множества изобретений: впервые в мире осуществил сжигание жидкого топлива с помощью изобретенной им форсунки, запатентовал промышленную установку для перегонки нефти, впервые предусматривающую осуществление крекинга, создал оригинальные клепаные и дешевые резервуары для хранения нефти, насосы, газгольдеры, металлические перекрытия для цехов, стал создателем нефтеналивного флота России – стальных барж, в которых стали перевозить нефть, руководил строительством первого в России нефтепровода от Балаханских до нефтепромыслов до Баку. «Формула Шухова», обосновывавшая способ прокачки нефти по нефтепроводу, используется и сейчас. Был он автором и многих других технических новинок. Буквально все крупные стройки первых пятилеток – Кузбасс, Магнитка, Челябинский тракторный завод связаны с именем Шухова.
Но поистине всемирную славу принесло инженеру строительство стальных башен оригинальной конструкции. Всего их было сооружено около 200. Самой знаменитой стала Шаболовская радиобашня в Москве. Заказ для нее он получил от Совнаркома в 1919 году. Его проект предусматривал небывалое еще в мире сооружение высотой 350 метров, что было выше Эйфелевой башни в Париже (305 м), но при этом она была бы в три раза легче французской. Однако в разоренной большевиками стране, после мировой войны остро не хватало металла, а потому высоту «урезали» до 152 метров. Башню возводили при помощи уникального, изобретенного Шуховым метода «телескопического монтажа». Долгое время эта ажурная, поражавшая воображение современников башня, была самым высоким сооружением в России.
Но Шухов проектировал не только башни. Под его руководством было построено около 500 (!) мостов, в том числе через Волгу, Оку и Енисей. По его проекту была сооружена первая в мире вращающая сцена для театра во МХАТе, спроектированы ажурные металлические своды московского ГУМа, Главпочтамта, Петровского пассажа, Музея изящных искусств и многие другие сооружения. Такие висячие покрытия, с пролетами, перекрытыми уникальными сетчатыми оболочками из металла, были им впервые в мире применены еще при строительстве в 1896 году российских павильонов на Нижегородской всемирной выставке. Эти конструкции Шухова опередили время, как минимум, на 50 лет. Знаменитая висячая кровля элеватора в Олбани (США) появилась только в 1932 году. Надо сказать, что сама идея таких сетчатых конструкций и поражавших воображение гиперболиодных башен пришла в голову русскому инженеру при виде перевернутой верх дном простой ивовой корзины из прутьев. «Что красиво смотрится, то – прочно», – решил он.
Архитектурные идеи Шухова явились настоящим прорывом, и повлияли потом на развитие мировой архитектуры, были подхвачены такими всемирно известными архитекторами как Корбюзье, Гауди и Нимейер. Все они широко использовали в своем творчестве его гиперболоидные конструкции. А шуховские сетчатые оболочки используют в практике и нынешние знаменитости архитектуры Норманн Фостер и Фуллер. Не случайно, что Шуховская башня на Шаболовке признана международными экспертами, как одно из высших достижений мирового инженерного искусства.
Но Шухов, которого многие считали по разнообразию талантов «русским Леонардо», увлекался не только техникой. Он был заядлым спортсменом, участвовал в велосипедных гонках, катался на коньках и лыжах, играл в шахматы, был прекрасным фотографом («Я по профессии инженер, а в душе – фотограф», – говорил Шухов), любил читать стихи, конструировал мебель.
