С. Аралов замнаркому иностранных дел Л. Карахану: «4 апреля 1922 г. Помета: «Совершенно секретно». От Аралова. 31 марта. Кроме предложений перемирия, из Парижа получена вторая нота, которая является видоизменением Севрского договора и предлагает Ангорскому правительству подчиниться султанскому правительству. Ввиду совершенной неприемлемости такого предложения в русской и кавказской печати необходимо против этого предложения открыть широкую кампанию. Подробности сообщу позже. Голунь» (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 79).
Л. Карахан С. Аралову: «5 апреля 1922 г. Уважаемый товарищ, Основным вопросом, на котором сосредоточивается наше внимание, это вопрос о переговорах, которые Юсуф Кемаль вел с Антантой и с Константинопольским правительством. Мы не знаем полностью всех условий, которые были поставлены совещанием трех премьеров, но можно совершенно определенно сказать, что условия эти таковы, что Ангорское правительство может пойти на них или, вернее, готово пойти на них. В первой телеграмме по этому вопросу я Вам сообщил, что мы не намерены отступать от Московского договора; ст. 5-я его, предусматривающая разрешение вопроса о проливах, на Конференции прибрежных черноморских государств должна быть абсолютно выполнена… Мы не можем делать существенных отступлений от Московского договора, не зная, какой ценой эти отступления делаются. Поэтому мы должны знать все, что турки получат вследствие того, что мы готовы будем отступить от ст. 5-й.
К Вашему личному сведению я хотел бы отметить, что кроме общего значения, которое Московский договор имел для установления отношений между нами и Турцией, и для завершения нашей политики на Ближнем Востоке, единственным пунктом в самом договоре, в котором мы что-то такое получали, была ст. 5-я; весь остальной договор был лишь нашими уступками и нашими подарками Турции. Конечно, отступать от этого единственного положительного для нас пункта в пользу турок стоит только ценой каких-либо серьезных приобретений. Вам следовало бы использовать в полной мере то обстоятельство, что ст. 5-я буквально переписана из Pacte National (Большого Национального Турецкого Собрания). В переговорах Вам следует подчеркнуть, что Московский договор признает целиком Pacte National и что в переговорах, которые шли в Москве, во всех случаях, где турки не хотели делать уступок, они ссылались на святость и нерушимость этого документа и доказывали, что они могут пойти на какие угодно уступки, но не могут отступить от программы, которая выражена в этом документе. Я помню, когда у нас шли ожесточенные споры по вопросу о границе и о Батуме, единственным аргументом, которым оперировали турки, был вопрос о том, что вопрос о границе и о Батуме основательно разрешен в Pacte National и, следовательно, никаких разговоров об этом не может быть. И если сейчас они с легкостью готовы отступить от него в таком едва ли не самом существенном вопросе программы, как вопрос о проливах, то нужно это подчеркнуть и дать понять: в переговорах с ними мы не покушались на их программу национального освобождения; в переговорах с Англией они это делают и заставляют нас отступить от программы, которую они же заставили нас принять и закрепить в договоре. Имейте в виду, что если мы пойдем на какие-нибудь конкретные уступки, то эти конкретные уступки должны быть сделаны в письменной форме, и что им не следует давать ничего устно, ибо устно они всегда могут переврать и исказить… С коммунистическим приветом, Л. Карахан» (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53 021. лл. 10–19).
С. Аралов Л. Карахану: «23 сентября 1922 г. Замкоминдел Риза-Нурбей мне сегодня заявил, что Туркправительство настаивает на участии в конференции Совроссии. Окончательное оформление этого вопроса будет решено по возвращении предсовкома Коминдига. Я предложил послать Мустафе мое предложение, что Совправительство находит полезным в общих интересах участие на конференции Совроссии и надеется, что Туркправительство будет настаивать перед державами Антанты на включении Совроссии и там проведет в жизнь Московский договор. Аралов» (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2205. л. 24).
Протокол № 17 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП(б) о Карсской конференции: «3 октября 1922 г. Присутствовали: члены Кавбюро ЦК РКП(б) т.т. Орджоникидзе, Киров, Назаретян, Мдивани, Фигатнер, Элиава, Плешаков, Нариманов, Мясников, Гусейнов, Шахтахтинский, Абилов, Султанов, Егоров, Маврин.
…Слушали: 2. О Карсской конференции. Постановили:
2. (1) Вести переговоры, строго держась рамок Московского договора. (2) Демонстрировать солидарность кавказских республик с Ангорой в борьбе с Антантой. (3) Оказывать усиленную помощь в этой борьбе (деньгами и т. п.). (4) Считать невозможным при данных условиях заключение военного договора между кавказскими республиками и Ангорой, не уклоняясь, однако, от более жесткого политического сближения Закавказских республик с Ангорой, Персией и Афганистаном, если этот вопрос будет выдвинут ангорской делегацией. Секретарь Кавбюро ЦК РКП Фигатнер» (РГАСПИ. ф. 64. оп. 1. д. I. л. 145).
