Премьер-министр Израиля Беньямин Нетанияху, комментируя события, связанные с нападением на израильское посольство в Каире, озвучил любопытный тезис. «Ближний Восток переживает землетрясение исторического масштаба, — заявил Нетанияху. — Может быть, можно сравнить это с событиями столетней давности, после окончания первой мировой войны и установления нового порядка. Ввиду этих исторических потрясений, мы должны действовать взвешенно и ответственно. Нужно понимать, что это происходит в результате мощных подземных течений, несмотря на нашу привычку считать, что все происходит по нашей вине, или благодаря нам — здесь действуют силы гораздо сильнее». Чуть ранее министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу квалифицировал события «арабской весны» как «наступление второй волны деколонизации».
Эти две позиции некогда находившихся в тесных союзнических отношениях Израиля и Турции отражают не только разный подход двух стран к оценке характера бурных событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке, но и демонстрируют возможности принимаемых — по ходу развития событий — практических решений.
Позиция Израиля. Первая мировая война 1914–1918-х годов завершилась исчезновением Османской империи и разделом остатков империи между Францией и Британской империей. 30 октября 1918 года Лондон и Стамбул подписали на борту английского крейсера «Агамемнон» в порту Мудрос (остров Лемнос) соглашение. Оно предусматривало: открытие Черноморских проливов для военных флотов Антанты с предоставлением союзникам права оккупировать форты Босфора и Дарданелл; капитуляцию остатков турецких войск в Хиджазе (ныне — Саудовская Аравия), Ираке, Сирии, Йемене и вывод их из Ирана, Киликии, Закавказья; оккупацию союзниками шести так называемых армянских вилайетов «в случае беспорядков в одном из них», и вообще любого стратегического пункта в Турции, если союзники сочтут это необходимым по соображениям своей «безопасности».
Планы раздела Османской империи обсуждались на Парижской мирной конференции 1919–1920 годов, где был выдвинут — в числе многих других — и проект передачи Турции под мандат США. В августе 1920 года был подписан Севрский мирный договор, в основу которого были положены условия соглашения «Сайкс-Пико» и решения конференции союзных держав в Сан-Ремо в апреле 1920 года. Палестина и Ирак передавались Великобритании, Сирия и Ливан — Франции в качестве подмандатных территорий. Турция отказывалась от притязаний на Аравийский полуостров и страны Северной Африки, признавала английский протекторат над Египтом, английскую аннексию Кипра, передавала Италии Додеканесские острова. Восточная Фракия и Эдирне (Адрианополь), Галлиполийский полуостров отходили к Греции; зона проливов подлежала полному разоружению и поступала под контроль созданной Антантой международной Комиссии проливов. Выдвигались проект «независимого Курдистана», включающего юго-восточные вилайеты Анатолии, и «независимой Армении», границы которой должен был определить президент США. Кроме того, Севрский мирный договор предоставлял державам Антанты право вмешиваться во внутренние дела Турции, ограничивал численность турецких вооруженных сил.
Но созданное в апреле 1920 года правительство Великого национального собрания Турции и даже султан отказались ратифицировать Севрский договор, хотя в дальнейшем многие его положения были зафиксированы на Лозаннской конференции (1922–1923) договором, который определил современные границы Турции.
То, что Израиль вернулся к оценке положения на Ближнем Востоке, сложившегося после Первой мировой войны, свидетельствуют некоторые косвенные, но красноречивые факты. Во время турне по балканским странам Нетанияху показывали статуи национальных героев, убитых во времена Османской империей. В этой связи в интернет-версии газеты Haaretz известный обозреватель Алуфа Бен пишет, что «политическое цунами уже наступило», и «израильские страхи перед «арабской весной «сбылись». На днях озвучены некоторые пункты так называемого «плана Либермана», цель которого — «наказать Турцию за счет сотрудничества с курдами и армянами». Сам Либерман в интервью израильским телеканалам так отреагировал на этот проект: «Есть многомиллионная курдская нация, и не все курды состоят в PKK (Рабочая партия Курдистана). И этот вопрос вообще не стоит на повестке дня. Министерство иностранных дел, как любое внешнеполитическое ведомство, проводит массу совещаний, различных «мозговых штурмов», есть множество идей, и мы готовим разные сценарии. Но в повестке дня нет никакого предложения об оказании помощи PKK или установления контактов с этой организацией». Но говоря о взаимоотношениях с Турцией, Либерман подчеркнул: «Мы готовимся к любым сценариям развития ситуации, но надеемся, что сумеем восстановить добрососедские, или хотя бы нормальные отношения. Однако мы не намерены волочиться за турками или поднимать белый флаг».
