Победа в парламентских выборах Турции партии Реджепа Тайипа Эрдогана вызвала оживленную дискуссию о возможных новых направлениях во внешней политики Турции. На днях эта тема специально обсуждалась в Вашингтоне на специальных конференциях. Так представитель Совета внешних связей Стивен Кук отметил три решающих фактора внешней политики Турции: экономические амбиции, процесс превращения в более открытое и демократическое общество, а также влияние происходящих в регионе глобальных изменений. Однако турецкий профессор по международным отношениям Университета Сабанчы Фуат Кейман — но на форуме в Международном центре Вудро Вильсона — высказался более осторожно: «Многое будет зависеть от предпринятых Турцией внешнеполитических шагов».
Такая оценка связана с отсутствием по внешнеполитическим проектам турецкого правительства национального консенсуса, хотя нервы внешнеполитических экспертов страны сладостно щекочет ощущение не только роста геополитического влияния Турции в регионе, но и прорыв в лагерь «двадцатки», прямой диалог Анкары с лидерами ведущих государств мира и многое другое. Да и в Европе стали вроде бы посматривать на Турцию другими глазами. Если премьер-министру Турции Эрдогану удастся реализовать свои планы, прежде всего, во внешней политике, то страна, как считает германская газета Frankfurter Rundschau, «приблизится к новой вехе в своей истории».
Это — так, и — не совсем так. Турция сейчас переживает непростой период «ломки», как во внутренней, так и внешней политике. До определенного момента всех интересовало, вступит ли Турция в Европейский Союз, а если вступит, то когда. Казалось, что турки, занимавшие в годы «холодной войны» прозападную позицию, получат «исторический подарок» в виде членства в ЕС. Не получили, хотя Анкара надеялась, что именно этой акцией ознаменуется конец «холодной войны» и кульминация в политике вестернизации страны «только своими средствами». Как говорила недавно посол Турции в Латвии Айше Айхан Ася, «мы модернизировали все, что могли, а прием Турции в ЕС мог бы стать для Европы самым важным шагом со времен Французской революции». Но такой шаг не был сделан, хотя, строго говоря, с момента, когда в Турции в 20-х годах прошлого века был запрещен шариат, говорить об этой стране как исламской можно было только условно. Правда, эта проблема была поднята на щит военными, которые под предлогом угрозы прихода к власти исламистов не раз совершали в стране военные перевороты.
Кстати, это — одна из неразгаданных загадок в новейшей истории Турции. Современные исследования показывают, что в этой стране так называемые исламисты всегда составляли меньшинство. Их оплотом были наиболее отсталые сельские районы страны, чье население находилось вне информационного поля и не влияло на ход политических процессов в стране. Тем не менее, Турцию всегда под разными предлогами держали на задворках Европы, хотя она продолжала развиваться по европейской модели, была готова «пожертвовать частью своего суверенитета в пользу коллективного европейского правительства». Именно в таких традициях десятилетиями воспитывалась турецкая дипломатия: главная инициатива во внешней политике принадлежит западным партнерам, а сама она занимается только «зачисткой общего международного пространства».
Однако, по мере того как становилось очевидным, что принципиальное решение о членстве Турции в ЕС связано исключительно с геополитическими факторами в Евразии и на Ближнем Востоке, Турции пришлось менять свои действия. К этому ее подтолкнули и такие события, как вооруженная интервенция США и их союзников в Ирак, становление на севере этой страны государственности Курдистана, ход событий в Афганистане, и озвученные Вашингтоном различные сценарии ухода из региона. Речь идет, конечно, об американском проекте «Большой Ближний Восток», который предусматривает фрагментацию геополитического пространства региона, включая и Турцию. Когда такие сценарии стали превращаться в реальность, тогда, как считает доктор политических наук Александр Шумилин, «внешнеполитический курс Анкары стал решительно отклоняться от кемалистского принципа — ориентация только на Запад — в сторону активного развития отношений с государствами Ближнего Востока».
