Но этот компромисс все же имеет многомерный характер. Для примера отметим только один важный пункт подписанного в Цюрихе протокола, в котором стороны подтвердили «свою приверженность мирному урегулированию региональных, межнациональных конфликтов на основании принципов международного права». Если считать, что обновленные «Мадридские принципы», подготовленные Минской группой ОБСЕ, также сопрягаются с современным представлением мирового сообщества о международном праве, то решение проблемы статуса Карабаха уже не за горами. Именно подобную перспективу уловил МИД Азербайджана, который выступил с заявлением, в котором отмечается, что «нормализация отношений между Турцией и Арменией до вывода армянских войск с оккупированных азербайджанских территорий составляет прямое противоречие с интересами Азербайджана». Более того, как констатирует МИД Азербайджана, «в течение долгого времени Армения не придала значение многочисленным документам и резолюциям, принятым Совбезом и Генассамблеей ООН, ОБСЕ, ПАСЕ и другими международными организациями, которые осуждают агрессивную политику Армении, требуют вывода армянских войск с оккупированных территорий Азербайджана и возвращения беженцев на свои родные земли». Но парадокс именно в том, что Баку оказался скованным такого рода международными соглашениями, при которых иной образ действий, кроме мирного переговорного процесса по Карабаху, может расцениваться мировым сообществом как агрессия.
На днях сопредседатели МГ ОБСЕ выступили с заявлением по итогам встречи президентов Азербайджана и Армении, которая состоялась в Кишиневе. Они констатировали, что «сторонам удалось сблизить позиции по конфликту в Нагорном Карабахе». В этой связи президенты Азербайджана и Армении изъявили желание встретиться еще раз и «дали задание своим МИДам подготовить следующую встречу». В то же время, как заявил американский сопредседатель Роберт Брадтке, «президенты Азербайджана и Армении попросили сопредседателей МГ ОБСЕ включить рекомендации в Мадридский документ», основные принципы которого, по Брадке, определены следующим образом: неприменение силы, право на самоопределение и территориальная целостность. Но как претворить практически в жизнь указанные противоречивые постулаты?
Например, стороны подписывают соглашение об освобождении части оккупированных азербайджанских районов с обязательным проведением референдума в Карабахе. В таком случае Баку вынужден будет вступить в прямые переговоры с Карабахом, что превращает его фактически в субъект международного права. По другому сценарию армянская сторона может отказаться от дальнейшего ведения переговоров с Азербайджаном и «заморозить» конфликт до лучших времен.
Что же касается ближайшей перспективы, то тут следует ожидать серьезных «арьегардных боев», поскольку подписанный турецко-армянский протокол предстоит ратифицировать парламентам двух стран. В этой связи некоторые аналитики прогнозируют возникновение серьезных внутренних кризисных явлений как в Армении, так и в Турции. Армянская оппозиция уже выступила против подписания протоколов в их нынешнем виде, особенно в части взаимного признания границ и территориальной целостности других государств. Накануне в Ереване прошла многотысячная демонстрация против подписания документов. Нельзя исключать и появления новых политических процессов в Азербайджане, который все перспективы карабахского урегулирования по своему сценарию связывал преимущественно с западным вектором своей внешней политики, в котором доминирующая роль отводилась Турции. Теперь для Баку наступает момент истины.
«Кавказский кризис» начала августа 2008 года — явление трагическое для грузинского народа, но во многих отношениях пока загадочное. Почему все же Михаил Саакашвили решился на вооруженное вторжение в Южную Осетию? Возможно, историки со временем получат в свое распоряжение материалы, которые позволят выявить невидимую сторону «кавказского кризиса». Но то, что она существовала, никто не сомневается.
В первой половине июня 2008 года в период проведения в Санкт-Петербурге неформального саммита глав государств СНГ между президентами России и Грузии состоялись двусторонние переговоры. «Я был в Германии, разговаривал с германскими коллегами, они волнуются о судьбе российско-грузинских отношений. Я считаю, что мы сами способны решить все вопросы, которые имеются», — отмечал Дмитрий Медведев. Михаил Саакашвили был полон оптимизма, заявляя, что, несмотря на массу нерешенных вопросов между Грузией и Россией, он не видит нерешаемых проблем.
