Газета «Пэл-Мэл» заметила, что человеку, который ратует в науке за одухотворенность гориллы, ничего другого не остается, как защищать в политике достоинства негров…
Сейчас читать подобное смешно и странно. Однако в начале прошлого столетия многим казалось вполне очевидным, что расы стоят на разных ступенях эволюции. Выше я уже рассказал о том, как известный французский антрополог Марселин Буль на полном серьезе строил в своей книге «эволюционные ряды»: шимпанзе — бушмен — француз (разумеется, последний является, по Булю, венцом эволюции){143}.
Впрочем, и в XXI в. некий антрополог-любитель (юрист по образованию) Ричард Ферле пишет в книге «Эректус бродит между нами» про череп «африканца»:
Небольшое возвышение на верхней части черепа представляет собой сагиттальный гребень, идущий от области лба к затылку и служащий для прикрепления жевательных мышц и предохранения черепа от повреждений, получаемых в драке{144}.
Эдакий драчливый орк, у которого жевательные мышцы сходятся на макушке, как у гориллы… Невдомек Ричарду Ферле, что сагиттального гребня, украшавшего когда-то черепа австралопитеков, нет ни у кого из
Ферле делает и другие потрясающие антропологические открытия — сообщает, например, что ноги у африканцев «напоминают птичьи (на каждую икру приходится на 400 граммов меньше плоти)»{145}, и даже что «у африканцев число костей черепа меньше, чем у обитателей Евразии (Cartwright, 1857, p. 45)»{146}. К сожалению, Ферле не уточняет: каких костей черепа, по мнению автора середины XIX в., не хватает у африканцев. Современной науке таковые не известны.
Суммировав «примитивные признаки», Ферле делает незатейливый вывод: африканцы «имеют обезьяноподобную внешность и поведение, и не случайно, а потому, что, хотя все мы и эволюционировали от обезьяноподобного предка, они эволюционировали в меньшей степени»{147}.
Однако принадлежность к высшей расе не помогла Ричарду Ферле разобраться в основах антропологии. Грубейшие ошибки — на каждой странице этой книги, к сожалению, изданной в России и снабженной благостными отзывами доктора философских наук А. А. Григорьева (ИЯЗ РАН) и кандидата психологических наук И. В. Журавлева (МГУ).
Как видим, идея о «примитивных народах» живет и здравствует. Но шутки в сторону. Как говорится, «Какие ваши доказательства?». Часто приводятся такие:
• у них (у «примитивных народов») выступают вперед челюсти, «как у обезьян»;
• у них широкий нос («как у обезьян»);
• у них маленький объем мозга;
• у них низкий и длинный череп (а у европейцев — благородно короткий и высокий!);
• у них удлиненные руки;
• у них большое надбровье — «прямо как у питекантропа»;
• они «до сих пор в каменном веке, в то время как мы достигли вершин цивилизации».
Однако, если вы уже прочитали миф № 41 о «происхождении от негров», то знаете, что у негроидной расы хватает прогрессивных черт. А может, проверим лично вас? Если вы, дорогой мой европеоид (обращаюсь сейчас к мужской части читателей-европеоидов), внимательно посмотрите на себя в зеркало, то неожиданно можете увидеть:
• прилично развитое надбровье;
• довольно массивную — «волевую» — нижнюю челюсть, предмет европейской гордости… А вы подумайте: если эволюция идет путем грацилизации, то есть облегчения скелета, то массивность — явный примитив;
• волосатую грудь (в некоторых группах европеоидов волосатость достигает мирового максимума!);
• длинный череп (встречается у европеоидов сплошь и рядом). Кстати, идеологи расизма, такие как Жорж Ваше де Лапуж, почему-то считали именно «длинноголовых блондинов» высшей нордической расой, элитой общества в древних государствах Египта, Индии, Греции и т. п.;
• а если пощупаете свой лоб — с некоторой вероятностью можете наткнуться на тот самый сагиттальный валик…
Что же это получается? Если считать развитое надбровье или обильную волосатость обезьяньими признаками — то ближе к обезьяне оказываются европейцы?
Стоп, друзья. Не торопимся ли мы, объявляя тот или иной признак обезьяньим? Например, надбровье. Как оно менялось у наших предков в процессе эволюции? Думаете, просто уменьшалось? Ну, глядите.
• У австралопитеков надбровье крупное.
• У их непосредственного потомка — человека умелого — надбровье уменьшается.
