После окончания Гражданской войны Котовскому была отведена роль усмирителя повстанческих бунтов, которые то тут, то там вспыхивали в различных уголках молодой советской республики. Опыт в этом вопросе у Котовского был богатый. Сначала он боролся против атаманов Омельяновича-Павленко, Тютюника на Украине, а затем его отправили в Тамбовскую губернию на усмирение крестьянского восстания под предводительством А.С. Антонова (бывшего начальника милиции Кирсановского района Тамбовской области).
Котовский хитростью заманил в село Кобыленко отряд Матюхина, который составлял боевую основу Антоновской повстанческой армии, и, собрав все руководство отряда в одной из изб, устроил там настоящую бойню. Матюхина застрелил сам Котовский. При этом наган Котовского трижды подряд дал осечку, что в немалой степени способствовало тому, что его люди понесли серьезные потери. Смертельную рану в живот получил комиссар Котовского по фамилии Данилов, да и сам Котовский был ранен в правую руку и в грудь.
Заслуги Котовского были оценены по достоинству. Он был награжден тремя орденами Красного Знамени и почетным революционным оружием — шашкой с орденом Красного Знамени на эфесе. Котовский снова был повышен до комдива.
С 1922 года 2-й конный корпус имени Совнаркома УССР под командованием Котовского дислоцировался в районе Умани, Гайсина, Крыжополя. Ему благоволит М.В. Фрунзе (1885–1925). Котовский становится безраздельным хозяином половины Украины, причем богатейшей ее части, от Умани (где находился его штаб) до Тирасполя и Одессы. (Не об этом ли мечтал и Мишка Япончик?)
Войны больше не было, но парадоксальным образом врагов у Котовского не стало меньше, скорее наоборот. Причем враги эти были более страшные, потому что их не было видно и Котовский о них ничего не знал. Более того, он как будто ничего не замечал. Полгода он провел в Москве на курсах в Академии Генерального штаба и не слышал разговоров за своей спиной о том, что Котовский зазнался, что он обуржуазился и сидит в бывшем дворянском особняке, набитом драгоценностями и дорогим оружием (что было истинной правдой), что его бойцы отказываются называть себя красноармейцами и зовутся не иначе как «котов-цами». Котовскому исполнилось 36 лет, когда в ответ на ультиматум лорда Д. Керзона (нота правительства Великобритании, подготовленная министром иностранных дел лордом Керзоном и врученная советскому правительству 8 мая 1923 года главой английского торгового представительства в Москве Ходжсоном, в которой выдвигались следующие требования: прекращение подрывной деятельности советских агентов в Иране и Афганистане; прекращение религиозных преследований в Советской России; освобождение английских рыболовных траулеров, задержанных за ловлю рыбы в советских территориальных водах) он неожиданно появился в Харькове на съезде украинских коммунистов. Котовский произнес пламенную речь. Он заявил, что у Красной армии найдется свой ответ на ультиматум, и в яростном порыве обнажил над головой свой блестящий клинок, ручка которого была обрамлена драгоценными камнями. Конца речи никто не слышал, поскольку все утонуло в шквале аплодисментов и криков «даешь!». Популярность Котовского была огромна. Очевидно, что всем нравиться это не могло, особенно в Москве. Практически открытое место, где находился Котовский со своей конницей, называли не иначе как «котовщиной».
Стало ясно, что авантюрный, бесшабашный Котовский к мирной жизни оказался совершенно не готов. Более того, его анархистские взгляды претерпели мало изменений и так и не стали ближе к большевистским. В общем-то, его политические взгляды были довольно приблизительными. Например, когда в штаб корпуса Котовского прибыла иностранная делегация, Котовский вышел приветствовать их в одних трусах. На удивленные возгласы иностранцев он спокойно ответил, что если на улице жара, почему бы и не походить в трусах.
Интересен следующий факт. Летом 1925 года Котовского по инициативе М.В. Фрунзе назначили заместителем народного комиссара по военным и морским делам СССР. Вступить в эту должность Котовскому было не суждено.
7 августа 1925 года в газете «Правда» появилась короткая заметка следующего содержания: «Харьков. В ночь на 6 августа в совхозе Цувоенпромхоза “Чебанка”, в тридцати верстах от Одессы, безвременно погиб член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКа, командир конного корпуса товарищ Котовский».
Может, это звучит странно, но его «неожиданная» смерть не стала исключительным явлением. В октябре 1925 года практически на операционном столе умер из-за язвенной болезни М.В. Фрунзе. Говорят, что такой же диагноз был поставлен и самому Котовскому, но тот отказался от операции.
