Мифы – это представление о мире, о том, как он устроен. У них есть одна особенность. Для тех, кто разделяет определенную систему взглядов, их содержание является неприкосновенной истиной, а все остальные относятся к ним примерно как к сказкам. В эту книжку стишков я собрала многое из того, во что когда-то верила или то, во что верю до сих пор, поэтому моя мифология может показаться разнородной и парадоксальной. Мне и самой кажется, что некоторые вещи писал кто-то другой. Вернее, это был действительно другой человек, видящий мир не так, как я сегодня. Этот момент способен вызвать недоверие, но именно он может и заинтересовать. Посмотрим.
Как же так? – сижу на облаке,
А мечтаю о подвале,
Вроде и земля мне по боку,
Но и небеса достали.
И в чести я у святителей,
И воздамся полной мерой -
Только мысли нет мучительней,
Что открыты мне все двери.
Препарируюсь на части я
И бросаю оземь сердце,
Пью из вен своих в причастие
Кровь убитого индейца.
Взял на борт Харон1 убоину
Меж Харибдой2 и харизмой.
Слишком много мне дозволено -
Даже перебивка ритма!
Участь, в общем, и не злая -
Путь к утраченной могиле…
Да, всё верно – умерла я -
Жаль, что мне сказать забыли.
Огонь – артист. С безумием сатира3
Он предался неистовой игре.
Каких страстей, неведомых Шекспиру,
Какие драмы плавятся в костре!
Он весь отдался пламенному танцу,
Он в пантомиме злой неудержим,
Пока одежды мишурой искрятся
И не спустился занавесом дым.
И зрители его талант оценят,
Забыв про бесконечные дела…
Он доиграет – и умрёт на сцене,
Он догорит – а после хоть зола!
С убитой, где-то найденной кассеты
Услышишь отзвук сердца своего…
На этом свете всё давно уж спето,
А между тем, не спето ничего.
Здесь каждый день – сплошное повторенье,
Менял-веков бессмысленный улов.
И всё-таки он первый день творенья,
Рождаемый из взглядов, жестов, слов,
Из музыки, срывающейся в вечность,
Что плещет из разломов суеты.
Мгновенья в пустоту спешат беспечно,
Горят над млечной заводью мосты.
В огромном мире до удушья тесно,
В толпе нам одиноко, как в гробу.
Ты просто тихо подбираешь песню,
А напророчишь невзначай судьбу.
И жизнь встаёт скалой надменно твёрдой,
Чтоб тут же таять воском золотым.
И нижутся на нить времён аккорды,
И юный мир опять созвучен им.
Может, ты и Мастер – я не Маргарита,
Хоть претензий вескость признаю вполне.
Мне за Днепр на шабаш не лететь со свитой,
И твои творенья не спасать в огне.
И меня служанкой в званье королевы
Не дождётся к балу сумрачный Мессир4
И не увенчает родовое древо
Наготой, засмотренной трупами до дыр.
Я сама хозяйка на своих приёмах,
Пусть не претендую на его размах,
А во тьме полёты до зари проёма
Дар не чародейства – ремесла в руках.
И достали споры, точен иль не точен
Тот роман, апокриф месяца нисан5 -
Не для всех сакрален тот первоисточник
С чётким разделеньем плевел и семян.
Но расслабься – может, станешь знаменитым,
Мотыльками музы застучат в окно…
Ты совсем не Мастер, я не Маргарита -
Мы ещё не знаем, как нам повезло.
Каких высот и далей ради
Идём, не ведая преград?
Равняем шаг, как на параде,
Смыкаем строй вокруг утрат?
К каким вратам, какой награде
Нам путь созвездья озарят,
В каком немыслимом обряде
Замешан призрачный наш ряд?
Какой нас ожидает суд,
Когда окажемся за кромкой,
Сняв груз страстей, свершений, смут?..
А после по брусчатке звонкой
Пройдут
И всё на свете переврут.
Я себе сочинила любовь,
Я её положила на ноты,
Не осталось уж чистых листов -
Расписала её по блокнотам.
Каждый день посвящаю я ей -
Что там день, коль в минуте мгновенья!
Пригружает сильней и сильней
Своевольное это творенье.
Повторяю её я опять,
Наизусть я её зазубрила,
Хоть мне вряд ли удастся понять -
Слабость это моя или сила.
Прогоняю её и зову,
С нею слёзы и с нею веселье.
Ночь во сне, ну а день наяву
Пью взахлёб приворотное зелье.
Изменилась уже я с лица,
Позабыла дела и потеху,
Хоть не раз повторила в сердцах,
Что влюбляться мне нынче не к спеху,
Что проблем мне хватает иных,
Что сомнений достаточно кроме…
Возражений не слышно моих,
Как паденья дождинок при громе.
И себя ненавижу порой -
Непростителен этакий промах -
Так бездарно не сладить с игрой! -
Довести обертоны6 до грома.
Не спасёт ни дорога, ни кров -
Не замедлит явиться расплата:
Я себе сочинила любовь -
Приговор утверждён – виновата!
Атрибутика смерти предельно проста:
Плащ, коса да провалы безглазья.
Свой вердикт нам она зачитает с листа,
Никого не спросив о согласье.
Она службу исправно и верно несёт -
Подойдёт – так уже не отступит:
И убийцу с убитым сведёт в свой черёд,
И судью с палачом с ними вкупе.
Вот где суд беспристрастный, где правда на всех,
Где бессильны бабло и раденья!
И какую б ты святость ни нёс или грех -
Свой надел ты возьмёшь во владенье.
Здесь и тихая пристань, и вечный приют,
Здесь равняют, прощают и мирят,
Не ругают, не хвалят, не гладят, не бьют -
Лишь снимают оковы и гири.
Завершу похвалу обращеньем таким:
Смерть, подольше не встретиться нам бы!
Не спеши – свой визит лет на сто отмени -
Дай закончить тебе дифирамбы.
Герой Персей7, ты, право, безупречен -
Ты твёрд и смел, и полон гордых сил,
И в слабости случайной не замечен,
Когда в пылу оплошность допустил.
Тому есть много веских объяснений:
Весна в разгаре, слишком яркий свет,
Твоё созвездье8 меркнет на мгновенье -
Ты ослеплён, теряешь верный след -
Но лишь на миг… Ты всё решил, как надо,
И действовал стремглав, наверняка -
Вновь не касался глаз влекущих взглядом,
И не дрожала крепкая рука.
Освобождаясь от обрывков транса,
Ты поднял щит холодного стекла
И вынул меч – не оставляя шансов,
Нанёс удар – Медуза9 не ждала -
И покатилась голова Горгоны…
