Мифы «устойчивого развития» полностью

«Институциональный надзор», вряд ли являющийся прерогативой лишь одного института, носит, скорее всего, комплексный характер и может осуществляться различными центрами принятия решений как внутри, так и вне ООН. С учетом принятия на вооружение второго, сетевого варианта реализации «глобального плана» наш анализ будет неполным без упоминания потенциальных источников расходящихся по сети (или сетям) управляющих импульсов.

С одной стороны, здесь имеется группа «теневых» центров влияния. Как правило, это закрытые, непубличные клубы. Их стержневую триаду, включающую Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб и Трехстороннюю комиссию, мы уже рассматривали в главе 6 и главе 10.

Как помним, субъекты этой триады о своей деятельности не отчитываются и протоколов заседаний не публикуют, функционируя в режиме правила «Chatem House». О характере и содержании ведущегося на этих заседаниях обсуждения, а тем более о принятых решениях можно только догадываться или судить по косвенным признакам. Тем не менее эти косвенные признаки, к которым можно, например, отнести повестки ежегодных заседаний Трехсторонней комиссии, публикуемые ее официальным сайтом⁵¹⁸ спустя некоторое время после их проведения, позволяют говорить о том, что обсуждаемый круг вопросов включает в себя как политические, так и экономические проблемы. Для примера приведем программу заседания, состоявшегося 8–10 апреля 2011 года в Вашингтоне: «Процедура открытия конференции (Дж. С. Най, М. Монти, Й. Кобаяши).

Заседание I:

Политика и экономика США (Д. Брукс, Т. А. Кобурн, А. Голсби). Заседание II:

Глобальная перспектива (Дж. С. Най, Р. Зеллик):

— Американская экономика (Д. Герген, Р. Купер, К. Даберстейн,

М. Фельдстейн, Дж. Подеста);

— Япония: пойманная кризисом (Й. Кобаяши, М. Макихара,

Т. Якушиджи);

— прием в Государственном департаменте США (К. Кэмпбелл,

Дж. Стейнберг).

Заседание III:

Роль бизнеса в противодействии глобальным вызовам

(Й. Кобаяши, Я. Хасегава — Б. Коломб, К. Бертини, Д. Сингх).

Заседание IV:

„Группа двадцати" и глобальное экономическое управление

(Г. Смит, П. Мартин, Л. Саммерс, Са Конг И — П. Мандельсон, А. Хори, Л. Аранда, М. Форман).

Заседание V:

Адаптация к появлению перемен, вызванных воздействием „мягкой" власти (Д. Рубинштейн, Х. Солана, Дж. С. Най, Ян Джимиан). Заседание VI:

Кибербезопасность (адмирал Д. Блэр, генерал К. Александер,

Т. Х. Ильвес, Д. де Уолт, И. Даджен).

Заседание VII:

Афганистан — Пакистан: план A против плана B (Г. Киссинджер, адмирал Дж. ди Паоло, Р. Блэквелл, С. Р. Мохан).

Заседание VIII:

Арабская весна: преобразования на Ближнем и Среднем Востоке (Хан Сан Ху, Н. Фагми, У. Арад, В. Пертис, У. Дж. Чемберлин,

Ш. Тель-хами).

Ланч.

Перезапуская Дохийский раунд (К. Хиллз, П. Сазерлэнд)⁵¹⁹.

Практическая реализация результатов обсуждения, оформляемых в виде неких «рекомендаций», осуществляется с помощью открытых, публичных институтов, деятельность которых широко освещается мировыми и национальными СМИ. И вот здесь уже начинает просматриваться разделение на экономическую и политическую сферы, хотя весь проведенный анализ доказывает, что такое разделение стало явным не ранее проведенного в 2000 году Саммита тысячелетия.

Становится понятным, что Римский клуб, а также сменившие его Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству и по глобализации все эти годы функционировали в режиме посредников, выводивших принятые «рекомендации» из «теневой» в публичную сферу. Именно поэтому политическая проблематика ими не отделялась от экономической, а рассматривалась в комплексе, что мы видели на примере докладов Римскому клубу. Обе комиссии, как помним, были тесно связаны с Комиссией по устойчивому развитию внутри ООН, а вне Организации — с Социнтерном. Напомним также, что в создании Комиссии по глобализации принимали участие структуры, связанные с «Горбачев-фондом»: Форум «Состояние мира» (Сан-Франциско) и Форум мировой политики (Турин).