В действительности, однако, согласие ЕС на переход ко «второму периоду обязательств» в Канкуне было поставлено в зависимость от двух условий, выполнение которых прямо противоречило бы интересам России. Одно из них — отказ нашей и других стран от претензий на перенос в «Киото-2» сэкономленных парниковых квот в упомянутом объеме 8 млрд т, который в Европе именуется «проблемой горячего воздуха»611; второе — обязательность заключения нового соглашения не позднее декабря 2011 года, на СОР-17 в Дурбане612.
Острота противоречий России и Европейского союза в Канкуне проявилась еще в ряде весьма показательных моментов, как связанных с ходом конференции, так и не имеющих к ней прямого отношения:
— Россия выступила за упразднение членства в Киотском протоколе региональных организаций, единственной из которых в настоящее время является ЕС. Дело в том, что региональная организация считается выполнившей свои обязательства не по показателям отдельных стран, а «по валу», что дает возможность одним членам такой организации повышать свои выбросы за счет других613;
— Россия добилась жесткой увязки реализации развитыми странами Запада упоминавшегося нами «механизма чистого развития» с осуществлением Москвой проектов «совместного развития» («СР»), в рамках которого развитые страны взаимодействуют между собой, что открывает перспективы совместных экологических проектов в СНГ. (Как заявил на конференции А. И. Бедрицкий, «<...> Для нас может быть приемлем только пакет; хотите, чтобы МЧР продолжался — будет СР, не хотите — поскольку решение консенсусом принимается, мы не дадим вам продолжать решение МЧР, пока не будет решения СР»)614;
— Россия объявила о выработке в ближайшем будущем жесткой позиции по отношению к предпринимаемым ЕС попыткам ограничить выбросы парниковых газов гражданской авиацией, обвинив европейскую сторону в нарушении РКИК615.
Что составляет «сухой остаток» сложившейся в Канкуне расстановки сил?
При всей внешней видимости отличия европейской позиции от позиции США, очевидно, что они не только сходны, но и совместно противопоставляются позициям и интересам России, а также Китая и других развивающихся стран.
Точно такая же ситуация имеет место и на другом полюсе. При всем том, что в позициях России и КНР, а также других стран «третьего мира» имеются отличающие их друг от друга нюансы, в целом они достаточно сближены и используются — заметим, что не первый год — для совместного противостояния Западу.
В условиях этого углубившегося со времен Копенгагена противостояния бравурные реляции об успехе саммита выглядят как минимум преувеличением. На деле в полной мере согласовать удалось лишь «американскую повестку дня», ограниченную рамками одного из двух «треков» — «по долгосрочным совместным действиям в рамках РКИК» (AWG-LCA), включающую создание механизмов отчетности и мониторинга парниковых выбросов (MRV) и защиты лесов (REDD+). Стороны также создают Технологический исполнительный комитет, а также Центр и Сеть, предназначенные для создания и развития механизмов обмена климатическими тех-нологиями616.
Достигнуть этого удалось в обмен на согласие Запада приступить к практической реализации обещанной еще в Копенгагене программы климатического финансирования в объемах 30 млрд долларов к 2012 году и 100 млрд — к 2020 году. (Под эту программу был создан специальный Зеленый климатический фонд.) Грубо говоря, в этой части повестки СОР-16 развивающиеся страны Западом были просто «куплены».
На конференции была подтверждена и главная цель климатического процесса — удержать «глобальное потепление» в рамках двух градусов Цельсия к 2050 году.
Как отмечают участники переговоров и эксперты, указанные меры представляют собой расширенную и усложненную версию копенгагенского соглашения, хотя слово «Копенгаген» в нем ни разу не упоминается617.
Что касается другого, по сути основного «трека» — по дальнейшим обязательствам для сторон Киотского протокола (AWG-KP), то здесь, как мы убедились, ситуация остается тупиковой.
Неэффективность дальнейшего продвижения климатического процесса (а следовательно, идеологии и планов «устойчивого развития») без принятия «Киото-2» подтвердила и исполнительный секретарь РКИК К. Фигейрес:
«Канкун был шагом вперед — большим, чем многие считали возможным. <...> Но по расчетам ЮНЕП,
