– Своим – в первую очередь, – поправил Артема Дамир. – А так мы открыты для всех.
– Молодцы… – похвалил Павлов. – И что же вы делаете?
– Кто-то выполняет роль медсестры, кто-то – сиделки. Я просто общаюсь с приезжими, которые попали в сложную ситуацию. Кто-то без документов, кому-то нужна операция, которую он не может себе позволить. Иногда врачи отказываются обслуживать приезжих. Жизнь многогранна, и всех обстоятельств не предусмотришь. К слову, в свое время я обращался к Умарову с предложением уделить этой проблеме внимание, но тот даже не стал меня слушать. Как я понял, он не увидел в этой работе финансовую выгоду.
Они крепко пожали друг другу руки.
– Нам всем нужно осознать, что мы один народ, – сказал Дамир на прощание. – Пускай у нас разная вера и религия, разные традиции. Но незримые нити или, лучше сказать, духовные скрепы нас все равно связывают, даже несмотря на то, что СССР давно развалился. Одна только победа над фашизмом чего стоит! У русских есть враги пострашнее, чем мигранты, которых незаконно привезли на стройку. Эти враги далеко, некоторые даже за океаном, но это не меняет сути. Сейчас мы должны все держаться вместе, Тема.
С мрачным видом Мансур бродил по заваленному мусором пустырю. Он старался держать себя в руках, тешась надеждой, что Тимофеич никуда не денется и рано или поздно обязательно объявится, но время шло, а старый козел будто сквозь землю провалился. Мирзоев обошел ближайшие окрестности уже два раза, но никаких следов старика не было.
А как хорошо все было до поры до времени! Они с Азаматом отрывались здесь по полной! Привозили сюда девок и развлекались, пока не надоест! Иногда они затаскивали в эти места особо несговорчивых школьников, которые отказывались платить отступные, и устраивали заупрямившимся соплякам показательные уроки. После которых малолетки, утирая разбитые носы, тут же становились шелковыми и сговорчивыми. И никто на них с Азаматом не жаловался! Эти придурки (да и девки тоже) были так напуганы, что никто и помыслить из них не мог о том, чтобы обратиться в полицию!
Здесь никаких ментов, полная расслабуха и свобода! Из взрослых только полупьяные бродяги, вроде этого плешивого старикана, которые собирали всякий хлам. И хозяева в этой промзоне были они, и только они.
И весь кайф в один миг обломался из-за этой!..
Все началось тогда, когда за эту курицу вписался Павлов. Неугомонный адвокат, которого следовало бы пристрелить, как бешеного пса.
«Отличная мысль, – завозился в голове внутренний голос. – Тогда, может, надо начинать не с Тимофеича? А с Павлова?!»
– Ага, – вслух пробормотал Мансур. – Вон, Азамат уже рискнул рога Павлову обломать. И сейчас на нарах кукует. И меня, тварь такая, приплел как соучастника.
«Это потому, что Азамат дурак нетерпеливый, – усмехнулся голос. – Он полез на адвоката с кулаками. А надо было аккуратно, тихонько. Исподтишка. Кирпич на голову. Нож в спину. Или машиной сбить».
При мыслях о машине перед глазами Мирзоева молниеносно пронеслись кадры наезда на курьера – сильный удар, нелепый взмах руками и гулкий стук об асфальт… Расплывающаяся лужа крови под головой велосипедиста…
«Может, и правда поговорить с отцом?! – шевельнулась у Мансура дикая мысль. – Павлов – главная проблема. Отец поймет, что другого выхода нет».
Он не спеша шел вперед и, пиная смятые банки из-под пива, продолжал размышлять об убийстве известного юриста. Никаких угрызений совести или страха за свои чудовищные планы подросток не испытывал. Мансур просто видел перед собой препятствие, которое создавало для него определенные неудобства, и пытался придумать способ от него побыстрее избавиться.
Ладно, насчет Павлова он поговорит с отцом. Только очень осторожно, издалека. Пора сосредоточиться на сегодняшней задаче. Где же этот мерзкий старик?!
Мансур подумал, что нужно прогуляться к магазинам, может, Тимофеич там околачивается.
Мирзоев вышел из подлеска, перешел железную дорогу и, проходя мимо разбитой трансформаторной будки, неожиданно увидел того, кого искал уже целый час. Пенсионер сидел на грязном деревянном ящике, старательно упаковывая в сумку обрывки медного провода. Он не видел Мансура, и парень неслышно приблизился к нему почти вплотную.
– Привет, дерьмо, – прошипел Мансур, резким ударом ноги опрокидывая старика с ящика. Валерий Тимофеевич испуганно вскрикнул, часто моргая. Ему удалось подняться на ноги, и он непонимающе уставился на Мирзоева. Ухмыляясь, Мансур снял капюшон, и страх в глазах пенсионера сменил первобытный ужас.
– Нет, нет, – залепетал он, вытягивая вперед в жалкой защите свои узловатые руки. – Не подходи!
– Что ты сказал адвокату?! – спросил Мансур, и глаза его яростно заискрились.
– Ни… ничего.
Взмах кулаком – и Тимофеич, подвывая от боли, снова грохнулся на захламленную землю.
– Ты был в ментовке, – злобно пропыхтел Мансур. – И завтра у меня с тобой очная ставка! Что ты видел тогда? Отвечай?
