– Задержан? – заметно оживился Липатов. – Почему тогда в прессе об этом ни слова? Мне бы мои помощники доложили, если бы такой праздник случился!
– Всему свое время, Валентин Юрьевич.
– Мало того, что Павлов залез в мое ведомство, он успел свой нос сунуть в деятельность «Эвереста», – пробурчал чиновник. – Я бы не хотел, чтобы моя семья засветилась в этой ситуации, Пулат. Ты уж напрягись, подчисти хвосты. Глядишь, и откупимся от этих проверок. Но ухо нужно держать востро, как говорится.
– Само собой. У нас говорят: «Скоро бегающий – скоро устанет». Не будем форсировать события, пусть все идет своим чередом. Проблемы будем решать по мере возникновения. Как мне видится, сегодня главная проблема с повестки дня снята.
– Ну и великолепно. Я надеюсь на тебя, Пулат.
– Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваше доверие, – поклялся Умаров, и Липатов отключился.
– Тьфу ты, – вздохнул Пулат и вновь растянулся на кровати. Восприняв это как руководство к действию, черноволосая филиппинка тут же вскарабкалась на спину пожилого мужчины, возобновив массаж.
– Что еще там срочного? – прикрыв веки, спросил Умаров.
– Остался нерешенным вопрос с миграционным центром, – откликнулся Фархад. Он допил сок и зачем-то поболтал стаканом в воздухе. – Но я думаю, мы это тоже уладим. Главное, чтобы больше никаких жалоб не поступало. А что там по этим мотоциклистам, кстати? Дело движется?
– Движется, – хмыкнул Пулат. – Только Мансур, сынок Нарбека, все испортил. Дурак конченый. Полез устранять свидетеля, который видел, как он с другом с девкой развлекался, и его взяли тепленьким прямо на месте. Так что здесь я бессилен, мальчишка влип серьезно. Теперь пусть ему Нарбек передачки носит. Что называется, умному – намек, глупому – палка.
– Нехорошо получилось, – протянул Фархад.
– Но с мотоциклистами еще рано сдавать назад, – сказал Пулат, с наслаждением прикрывая веки. – Есть у меня одна идея… Заодно еще больше дискредитируем Павлова, который защищал этих бритоголовых отморозков.
В кабинет постучали.
– Войдите, – коротко сказал Старыгин, и в дверях показалась миловидная секретарша лет двадцати пяти.
– Анатолий Ильич, кремлевское совещание, которое планировалось завтра в девять утра, перенесено на сегодня.
Председатель Следственного комитета вздохнул и посмотрел на часы:
– Во сколько?
– На шесть часов.
– Хорошо, спасибо.
– Сделать вам кофе?
Анатолий Ильич качнул головой:
– Какое тут кофе, успеть бы доехать… Ты можешь собираться домой.
Секретарша тихонько прикрыла за собой дверь, а Старыгин потянулся к небольшому радиоприемнику, чтобы его выключить. Генерал юстиции не расставался с ним уже более десяти лет, в свободную минутку слушая новости. Рука Анатолия Ильича, потянувшаяся к кнопке, замерла в воздухе.
Старыгин нахмурился.
Проблема с желающими осесть в российской столице гастарбайтерами обостряется с каждым днем. При этом власти на местах либо вовсе не реагируют на тревожные звоночки, либо пытаются временно купировать проблему, подходя к происходящим конфликтам чисто формально. В результате сложившееся положение начинает напоминать огромный нарыв, который вот-вот лопнет. А меры реагирования нужно принимать безотлагательно.
Сегодняшнее совещание силовых ведомств у gрезидента как раз и будет посвящено проблемам миграционной политики. И Старыгину есть что доложить первому лицу государства. И увы, эти новости не внушают оптимизма. К примеру, только за восемь месяцев текущего года приезжими иностранцами совершено более двадцати шести тысяч преступлений. Практически втрое выросло число преступлений, совершенных лицами, которые находятся в России нелегально. Количество тяжких и особо тяжких преступлений возросло на пятнадцать процентов.
У Анатолия Ильича были также вопросы к руководству Федеральной миграционной службы, среди представителей которых был его давнишний приятель Валентин Липатов. Как говорится, дружба дружбой, но служебное дело превыше всего!
