Анатолий Ильич был твердо убежден, что причиной увеличивающихся преступлений мигрантами, помимо прочего, являются как действия властей, так и, как ни странно, отношение российского общества к приезжим. Люди привыкли видеть мигрантов, занятых неквалифицированным трудом: дворников, разнорабочих, в лучшем случае – курьеров (которые, между прочим, в последнее время стали неплохо зарабатывать на услугах доставки). И отношение к выходцам из стран ближнего зарубежья вырабатывается соответствующее, как к третьему сорту.
Мигранты все это видят и тихо ненавидят русских, считая их зажравшимися. Алчные и корыстолюбивые чиновники делают на мигрантах деньги, прекрасно осознавая, что законный путь – получить и оформить весь пакет документов – занимает значительное время и забирает много сил. Получается, неуклюжая государственная система сама потворствует тому, чтобы мигранты совершали преступления. Но и мигранты не дремлют. У них есть свои чаты, где они активно делятся способами легализоваться в России, как обмануть российские власти. Они подделывают документы для въезда, прописываются в «резиновые» квартиры, оформляют фиктивные браки для ускоренного получения гражданства. Они получают трудовые патенты для работы в одном городе, а зарабатывать едут в Москву или Санкт-Петербург, где больше возможностей. Они организовывают так называемый «родовой туризм», когда мужчины-мигранты привозят своих жен, чтобы они родили здесь ребенка, который автоматически становится гражданином России по рождению. А получив на ребенка все положенные выплаты, семья мигранта уезжает обратно домой.
«Это какой-то бред. Следует проверить эту информацию», – подумал Анатолий Ильич, начиная собирать документы к совещанию. Сложив все в толстую папку, он уже намеревался уходить, как зазвонил его телефон.
Старыгин взглянул на экран: определившийся номер был ему незнаком. Несколько секунд он колебался, решая, стоит ли ответить, затем все-таки принял вызов.
– Анатолий Ильич? – услышал он женский голос. – Здравствуйте! Меня зовут Евгения Чащина, мы с Артемом Павловым были у вас пару недель назад!
– Евгения, добрый вечер, – поздоровался он. – Конечно, я вас помню.
– Анатолий Ильич, с Артемом беда! Он просил связаться с вами! Мы ехали по трассе…
В двух словах женщина поведала генералу о случившемся на трассе, и с каждой минутой лицо Старыгина мрачнело.
– Хорошо, что вы позвонили, – сказал он, когда Евгения закончила. – Чувствую, что за этой провокацией стоят высокопоставленные люди.
В подольском мотоклубе «Спарта» впервые за все время его образования царило безмолвное напряжение. Оно буквально вибрировало в прозрачном летнем воздухе, тихо искрясь, словно шаровая молния. Все знали, что сегодня суд должен был решить: оставить их мотобрата Шмеля под стражей или отпустить под подписку о невыезде. Соответствующее ходатайство было направлено адвокатом Павловым накануне. И если Дикому, учитывая тяжесть предъявленных обвинений, в этом прошении было отказано сразу, то вопрос со Шмелем оставался открытым, и «спартанцы» с нетерпением ждали судебного решения.
Наконец раздался долгожданный звонок Кардинала, дежурившего у здания суда: Шмель выпущен из-под стражи!
Рус, президент мотоклуба, предложил организовать шашлык, приготовлением которого занялся широкоплечий здоровяк по кличке Волкодав. Он быстро вытащил из подвала мешок с углем и принялся хлопотать у чугунного мангала.
По сути, вся территория мотоклуба умещалась на небольшом земельном участке, который в свое время выкупили байкеры. В советские времена здесь располагалась машинно-тракторная станция, но после перестройки все оборудование предприятие пришло в упадок. Одно время власти хотели устроить на этом месте автомобильную стоянку, но дальше планов дело не пошло. Заполучив землю, «спартанцы» с воодушевлением принялись за работу, обустраивая участок под мотоклуб, благо среди байкеров нашлись настоящие профессионалы строительного дела: плотники, сварщики и даже художники-дизайнеры.
