– Ублюдки! – неслось снаружи. – Фашисты! Кровь за кровь! Вы ответите за убийство нашего земляка!
Мотоциклисты ошарашенно смотрели друг на друга, словно каждый из «спартанцев» ждал, что кто-то первый предложит выход из столь неординарной ситуации.
Первым нарушил молчание Кардинал:
– Там мой байк. И похоже, они уже принялись за него.
– Нам бы сейчас живыми остаться, а не о мотоциклах думать, – сказал Шмель. – Что делать будем?
Рус вынул из кармана джинсов телефон.
– Кому звонишь? – спросил Волкодав.
– Нашим, кому же еще?
– Звони в полицию! – бросил Шмель. – Иначе нас опять обвинят незнамо в чем!
Неожиданно из-за забора веером полетели стопки листов. Один из них мягко спланировал прямо на ботинок Волкодава, и тот поднял его. Фыркнул, протягивая его Шмелю:
– Вы с Диким становитесь популярными.
Шмель уставился на слегка помятый листок. На нем были отпечатаны фото его и Дикого, а сверху размашистая надпись красным цветом: «УБИЙЦЫ».
Пока Рус разговаривал с дежурным полиции, в ворота продолжали долбить и выкрикивать угрозы. Несколько раз бросили камни, один из которых даже долетел до беседки, и байкеры инстинктивно отошли подальше.
Из гаража, вытирая руки, вышел Тайпан – приземистый байкер с рыжей бородой в кожаных штанах.
– У нас гости? – только и спросил он, кивнув в сторону ворот, которые ходили ходуном от непрекращающихся ударов.
– Именно. И очень много, – нервно усмехнулся Кардинал.
– Они могут перелезть через забор, – сказал Тайпан. – Если силы неравны, может, укроемся в гараже? Места всем хватит.
– В гараже мы лишим себя маневренности, – возразил Рус. – Если мы будем в гараже, путей отхода больше не будет! Они могут выкурить нас дымом.
– Тогда что? – спросил Кардинал. Похоже, он уже смирился с мыслью, что налетчики наверняка превратили его «Интрудер» в груду металлолома. – Ты предлагаешь впятером драться против двадцати?
– В сейфе есть ружье, – напомнил Волкодав.
– Это выход, – кивнул Рус. – Тайпан, приготовь ствол и патроны.
Он вытащил из джинсовой жилетки ключи и бросил его байкеру. Подхватив связку, Тайпан поспешил в дом.
– Я позвоню Кондору, – сказал Рус, вновь взявшись за телефон. – Он президент «Ветра свободы», у нас с ними хорошие отношения. И их клуб неподалеку от Чехова, по дороге это меньше тридцати километров.
В ворота снова ударили чем-то тяжелым с такой силой, что завибрировали столбы забора.
– Убийцы, вам страшно? – донесся до «спартанцев» чей-то ехидный голос. – Мы идем к вам!
Тайпан принес ружье и коробку с патронами.
– Если что, у меня есть травмат «Оса», – сказал он, хлопнув по кобуре на поясе. – Специально ношу, чтобы бродячих псин отгонять.
– Это хуже, чем ружье. Но лучше, чем топор, – заметил Кардинал, глядя, как Рус с угрюмой сосредоточенностью засовывал патроны в патронник.
– Рус, пока нет резни, лучше не стрелять, – подал голос Шмель. – Не сочти меня трусом. Но мне кажется, нас специально провоцируют на жесткий ответ. У нас и так проблем выше крыши из-за этого уголовного дела! Если будут трупы, то…
Договорить он не успел: из-за забора, словно пущенный снаряд, перелетела темная бутылка с полыхающим фитилем. Она приземлилась на бетонную дорожку, разлетевшись на десятки осколков, и тут же превратилась в громадное ярко-оранжевое зарево. С ужасающим звуком «ФУМП!» огненные языки, словно предвестники ада, взмыли вверх.
Витя Бурят надвигался на Павлова медленно и неотвратимо, словно дорожный каток, сплющивая и давя все на своем ходу.
– Лучше оставайтесь на месте, – посоветовал Артем, отложив пиджак на койку. Вздохнул, видя, что его слова не возымели никакого действия.
– Да я такими как ты, – прошипел зэк, сдвинув брови, – закусывал сто грамм…
Он ожидал, что адвокат попятится назад, но Павлов оставался на месте как ни в чем не бывало, глядя на мордоворота с каким-то снисходительным сочувствием. И как только кулак здоровяка поднялся, Артем мгновенно пригнулся, уходя от удара. Не давая сопернику опомниться, Павлов коротко врезал ему коленом в пах, после чего со всей силы впечатал кулак под дых арестанту. С губ Вити Бурята сорвался хрюкающий звук, рот превратился в слюнявую букву «О». Судорожно всхлипнув, он, не убирая рук от промежности, рухнул на пол, прямо вниз лицом.
– Зачем беспредельничать, парень? – спросил Артем. – Вот скажи, сколько тебе пообещали, чтобы ты меня отделал? Пачку сигарет? Или свидание с родственником?
Он присел на корточки, внимательно глядя на стонущего мужчину.
– Хотя, глядя на тебя, сложно поверить, что на свете существует человек, которому бы ты был интересен. Извини, говорю как есть, – прибавил адвокат. – Ну, разве что мать. У тебя живая мать, Витя? Наверное, ей было бы стыдно за тебя.
Выругавшись, зэк начал подниматься. Падение лицом на пол не прошло бесследно, и теперь из обеих ноздрей его носа струились дорожки крови.
– Сядь, – сказал Артем. – Не усугубляй свое положение.
