Тетя все делала сама по дому, только кухарку нанимала – тощую, веселую Олиену. Олиена стала меня расспрашивать о новом жильце и удивилась, что я ничего не знаю.
– Я думала, это ваш родственник, ведь просто жильцов хозяйка до стола не допускает, а этот будет с вами и завтракать, и ужинать.
Ну ничего себе! Еще и стол с ним делить!
Но к завтраку бородач не вышел.
– У него какие-то спешные дела в городе, – сказала тетя. – Ты чем-то расстроена, Элоис?
Я опустила глаза: сказать – не сказать?
– Кто этот человек, тетя?
– Это господин Этьен, – просто ответила она. – Он снял у нас комнату.
– В мансарде?! Это твой знакомый?
– Нет. Ты расстроилась из-за комнаты? Элоис, дорогая, он предложил очень хорошие деньги, тебе нужны ботинки, а комнаты на первом этаже ему почему-то не понравились. Да что с тобой?
– А почему он должен с нами завтракать? И ужинать?
– Ну… он одинокий человек… и это как-то… – Тетя теребила край рукава, и щеки ее чуть порозовели. – Это просто по-человечески, Элоис.
– Он мне не нравится, – сказала я, вставая из-за стола.
– Ты еще плохо разбираешься в людях, дорогая.
В знак протеста я смогла только дернуть плечом и уйти на улицу, к Катрине.
Катрина ждала меня у старой аптеки. Она прислонилась к кирпичной стене и взбивала рыжие волосы, чтобы они казались пышнее. Я молча встала рядом, почувствовала холодную стену.
– Привет! Ну ты поспать!
– Тетка взяла нового постояльца.
– Ну и что? Обычное дело! Кто их не берет? Эй, ты чего? Очень плохой постоялец? От него воняет?
Катрина всегда меня понимала, но теперь я и сама точно не знала, что со мной и что мне до этого бородача.
– Да нет… – промямлила я, – просто надоели эти постояльцы.
Катрина стрельнула глазами и вынула из кармана юбки курительную трубку.
– Ух ты! Откуда?
– Оставил у отца один посетитель, странный такой… А я стащила. У меня и табак есть. А?
Предложение было заманчивое. Мы еще никогда не пробовали курить. А Катрине казалось, что без этого взрослой не станешь. Трубка была красивая. Массивная, из какого-то красноватого дерева. И пахла приятно, будто бы пряностями. Катрина смотрела на меня с нетерпением, и я наконец кивнула. Моя мама вот тоже курит – тонкие белые сигареты, вставленные в длинный мундштук. Что такого?
Мы пошли к реке. Там, среди низкорослого кустарника и валунов, в зарослях бурьяна было наше тайное место. Мы часто с ней сюда приходили.
Катрина неловко набила трубку табаком, просыпав на землю больше, чем попало внутрь. Запахло вишневыми косточками, костром, дорожной пылью, мужчинами… Катрина подожгла табак в трубке, сказала хитро:
– Что скажет твоя тетушка, а, Элоис?
– Пусть нянчится со своим бородачом! – фыркнула я.
Катрина с шумом втянула в себя дым. Будто всю жизнь курила!
– Кха-кха! На! – Она сунула мне в руку трубку и отвернулась.
Я осторожно потянула. Горький дым заполнил рот, гортань, сдавил горло, мешая дышать.
– Что, не идет? – насмешливо сказала Катрина.
Я сглотнула дым, сдерживая кашель. Затянулась еще раз. Пусть Катрина не задается! Она думает, что, раз у нее есть отец и два старших брата, она все знает про такие штуки? Я все-таки закашлялась, сплюнула в траву. Катрина выдернула у меня трубку, затянулась, сделала вид, что ей нравится. Ну да, а то я не вижу, что ее вот-вот вывернет наизнанку!
– Вообще-то это гадость. И руки теперь воняют, – сказала я.
– Ну да, – выдавила Катрина, поспешно гася и вытряхивая трубку. – Мы же больше не будем, да? Просто попробовали.
Я кивнула. Катрина сунула мне в руки трубку:
– Держи на память. А то у меня все равно братья отнимут.
Я покачала в ладони теплую еще трубку, она красивая была, старинная, и спрятала в карман. Хотя если тетя ее увидит, она меня убьет.
Дома я вымыла руки с мылом, сменила одежду и даже волосы сбрызнула розовой водой. Но тетя все равно унюхала.
– Элоис? – сказала она таким голосом, когда я села за стол обедать, будто вот-вот упадет в обморок.
– Что?
Бородач тоже смотрел на меня. Сурово. Олиена ведь сказала, что он будет у нас только завтракать и ужинать! А сейчас – обед. Почему это он сидит тут, как хозяин?
– Я очень чувствительна к запаху табака, Элоис, ты это прекрасно знаешь.
Да, знаю. Первый вопрос, который она задает тем, кто хочет у нас поселиться: «Вы курите?» И никогда не берет курящих. Но я – круглая дура! – как-то забыла об этом.
– Это совершенно немыслимо, Элоис! Это невозможно! Это…
Я вскочила.
– Я ничего такого не сделала! – закричала я. И тете, и бородачу. – Я не курила! Это… это Катрина, а я просто стояла рядом!
– Сколько раз я тебе говорила: лучше бы тебе не…
– Катрина хорошая! Она моя подруга!
Я бросилась наверх. Какой смысл устраивать перед ними истерику? Они ничего не понимают! За курение тетя никогда меня не простит! Еще из дома выгонит. У нее принципы. Ей что постоялец, что родная племянница. Племянница не дочь, пусть идет на все четыре…
– Я напишу твоей матери! – устало и беспомощно крикнула мне вслед тетя.
– Пиши!
