– …ты ещё жива?
Женщина задаёт свой вопрос, не отрываясь от рисования.
Её седые, поредевшие пряди острижены так коротко, как только можно. И не очень ровно. Её худощавое тело облачено в самый простой долгополый халат – чистый, снежно-белый. Её ноги не просто худощавы, а болезненно истончены.
Её костыли лежат справа от кресла.
Оставаясь на почтительном расстоянии в семь шагов, Никасси низко кланяется.
– Мои приветствия, старшая.
– … – карандаш скользит по листу. Может, с несколько большим нажимом, чем раньше. Но скорее – с тем же самым.
– У меня всё хорошо. Моё положение в гильдии Сарекси прочно, статус неизменен.
– …
– Рада сообщить вам, что я взяла личного ученика. Его имя Мийол.
– …
– Дядя Кемват… одобрил… это.
Карандаш на миг уходит в сторону. И останавливается.
– …ты ещё жива?
– Да. Я ещё жива. И я ещё приду тебя навестить… позже. Когда смогу… матушка.
Новый низкий поклон.
Младшая женщина разворачивается и уходит. Её шаги не быстрее и не шире, чем по пути в сад. Они ровно такие же. Выверенные, пристойные. Подобающие.
Но для себя самой Морозная знает: это не отступление. Это бегство.
Финал очередного бессмысленного цикла.
– Судя по твоему лицу, всё прошло… не очень?
– …
– Ладно. Наливай, садись и излагай.
Мийол проигнорировал и заварочный чайник с набором пиал, и стулья. Прошёл вдоль дубового стола, занимающего всю середину столовой, вперёд и назад. Развернулся, повторил. И лишь на третьей подобной эволюции заговорил:
– Поначалу всё пошло… ожидаемо. Я рассказал ей историю создания
Ригар долил себе чаю из заварника, отпил. Мийол продолжал ходить по столовой.
– А потом всё пошло наперекосяк.
– Как? – спокойный интерес.
– Я уже хотел сделать предложение, то самое, когда… эх. Глубокоуважаемая спросила, как широко разошлась формула чар. А когда я ответил, что её знают только ты, Васька и Шак – ну, и ещё она теперь – просто взяла и сказала, что запрещает нам всем впредь распространять знание о
– А ты решил, что адвансар Сарекси, почти втрое тебя старше, станет отвечать на вопросы нахального малька?
– При чём тут нахальство?! Раз уж она признала меня личным учеником…
– Личным, – акцентировал Ригар, перебивая. – Всего лишь. Тебя разбаловало общение со мной и со Щетиной, который тоже ещё тот анархист… был. Ты забыл, что личное ученичество – это, по Тарзию, лишь вторая ступень из трёх, не подразумевающая особой доверительности. И довольно односторонняя. Неравноправная.
– Но ведь…
– А ещё, – снова перебил отец, ещё строже прежнего, – ты забыл, что Никасси выше тебя по статусу в достаточной мере, чтобы отдавать приказы без каких-либо объяснений. Или возомнил, что пребывание на одном уровне с ней даёт тебе какие-то преференции?
– Нет!
– Тогда что тебя не устраивает?
– …
– Дальше что было?
– … – Мийол продолжал молчать.
Вот тут Ригар не удержался и немного напоказ вздохнул:
– Ты какую эпическую дурость упорол?
– Я перешёл к предложению. Про исследование глубинной структуры пространства, про опыты по подтверждению гипотезы Щетины. Сказал, что сам не потяну, потому что… а она даже не дослушала и запретила заодно всё это тоже! Даже попытки!
– Позволь мне угадать. Ты снова спросил её о мотивах. А когда не услышал ответа, начал закидывать её догадками, отслеживая реакции через сигил.
– …
– Сынуля. Верни мне веру в людей, скажи, что этим всё ограничилось.
– …
– Так, – закрыв глаза, Ригар снова вздохнул. Уже не напоказ. – Давай-ка без вот этого. Что случилось потом? Вернее, как она отреагировала на твоё хамство?
– Это… я…
– Это было хамством, причём беспричинным, причём в адрес вышестоящего. Было?
– Но ведь я просто…
– Было или нет?
Мийол вздохнул, присел сбоку, гипнотизируя взглядом чайник.
– Было, – сдался он, потянувшись налить питья и себе.
– И что сделала глубокоуважаемая?
– Заморозилась. Ещё сильнее обычного. При этом она вывела на первый план затмевающее всё остальное презрение. И…
– И?
– Сказала, что если меня настолько не устраивает соглашение об ученичестве, его вполне можно аннулировать. В конце концов, новый статус пока ещё нигде не зафиксирован.
– А что сделал ты? Надо полагать, список уже утворённых дуростей показался неполным без ещё парочки? Более смачных?
– …
– Сын.
– …
– Настолько плохо?
– Я, – сказал, глядя мимо, Мийол, – оскорбил её семью.
– Насколько прямо?
