Да, получилось именно так, как мечтал при нас Вл. И. Немирович-Данченко: он подчеркивал, что Гамлет не сумасшедший, но { 124 } мозг его работает так недосягаемо идеально, что для окружающих принц – ненормален.
Поэтому после слов:
«В монастырь – и скорее! Прощай» -
Гамлет – Чехов, уже уходя, вдруг интуитивно разгадывал, кто подослал Офелию, и вскрикивал в страшной муке:
«Где твой отец?»
Услышав ответ трепещущей в ужасе Офелии: «Дома, принц». – Гамлет гневно кричал:
«Запри же за ним дверь, чтобы он играл роль шута только у себя дома!»
Не ей, а самому Полонию куда-то вдаль брошен этот крик. Затем с усилием, с трудом отрывая от себя все прошлое, Чехов – Гамлет говорил:
«А если ты… выйдешь замуж, вот тебе в приданое… мое проклятье».
Не только для обостренной подозрительности Клавдия, но и для тупой ограниченности Полония поведение Гамлета ясно: принц болен не любовью, какая-то страшная опасность угрожает королю и всей его клике.
Задыхаясь от ярости, мечется Клавдий по сцене. Судьба Гамлета решена:
«Он в Англию немедленно поедет!»
А. И. Чебан, игравший короля, так произносил эти слова, что не оставалось никаких сомнений – это смертный приговор: по тайному приказу Клавдия Гамлет будет убит в Англии.
Теперь королю все кажется несущественным: пусть актеры дают представление, пусть Полоний подслушает беседу Гамлета с матерью в спальне. Пусть, все это будет. Все равно ничего не изменится: главное решено!
И король идет на представление внешне спокойно, пряча от окружающих бешеную ярость и преступный замысел. Но остальные в торжественной процессии, плывущей под музыку по просцениуму, идут словно не на спектакль, а на нечто, заранее тревожащее. Бледна королева, трепещет Офелия.
Крайне обострены чувства Гамлета и Горацио. Они готовятся «всей силою души» смотреть на короля!
Как это ни тяжело, Гамлет – Чехов находил в себе силы произнести слова:
«И если скрытый грех при этой сцене
Не скажется, то дух, что нам являлся,
Был… не отец!»
{ 125 } … Фанфары. Открывается внутренний занавес. Огромной подковой на лестницах, спускающихся от тронов, расположились придворные. Гамлет внизу, у ног Офелии.
С прелестной наивностью, в манере старинного театра, возглашает Актер-пролог:
«Для нас и представленья
Мы просим снисхожденья,
Вниманья и терпенья!»
Но в накаленной атмосфере двора нет ни терпенья, ни снисхожденья. Здесь любая мелочь подозрительна, даже короткое пантомимическое вступление к спектаклю. К тому же Гамлет – Чехов странно отвечает на вопрос Клавдия, нет ли чего-нибудь предосудительного в этой пьесе:
«Нет,
В тревоге Клавдий уже не спрашивает, а допрашивает Гамлета:
«А как называется пьеса?»
Гамлет также не в силах сдержать себя. Он вскрикивает: «Мы-ше-лов-ка!» Вскакивает и возбужденно ходит по тронному залу, восклицая:
«Как это?… Метафорически!… Вы сейчас увидите злодейское дело! Но до вашего величества и до нас это не касается. Совесть у нас… чиста…»
Иссякло самообладание Гамлета – в этом глубокая правдивость замысла Чехова: какой человек мог бы выдержать такое напряжение?
Когда актер, изображающий злодея Луциана, вливает яд в ухо спящего актера-короля, Клавдий, не владея собой, поднимается с трона и бессознательно повторяет жест Луциана.
Прямо в лицо Клавдию посылал Гамлет – Чехов громкие обличительные слова:
«Смотрите! Он отравляет его в саду, чтобы завладеть его царством!»
Королева в испуге смотрит на Клавдия. Окаменели придворные. Полоний, задыхаясь, хрипит:
«Прекратить представление!»
Обезумев, вопит король:
«Огня!… Огня!» -
и бежит как затравленный волк. За ним королева и все придворные.
{ 126 } Гамлет – Чехов в исступлении вскакивает на помост актеров. Дорогой ценой досталась ему уверенность в собственной правоте и правоте Призрака. Не зная, чем успокоить себя, он восклицает:
«Музыку, музыку мне скорей!»
Но вместе с флейтистом из труппы актеров вбегают Розенкранц и Гильденстерн. Они настойчивы, даже требовательны, когда говорят, что король очень расстроен и что королева послала их за Гамлетом. И тут же бормочут о дружбе, любви и преданности.
Гамлет – Чехов хватает флейту. Подчеркнуто вежливо он предлагает Гильденстерну сыграть на ней. С каждым его отказом, с каждой репликой все жестче становятся слова принца. Они полны презрения и резких акцентов:
«Ты думаешь, что на
Чтобы сдержать себя и не ударить Гильденстерна флейтой, Гамлет – Чехов с раздражением бросал ее.
Перепуганные насмерть, онемевшие, ничтожные негодяи спасаются бегством. Но тотчас же на смену им выступает Полоний. Он не просто важен, он раздут от важности: ведь он принес Гамлету приказ королевы явиться к ней немедленно.
Гамлету – Чехову хочется смять, раздавить Полония. Схватив за плечи, принц поворачивает его, указывает на облако и быстро, возбужденно спрашивает, похоже ли оно на верблюда… на хорька… на кита.
Сбитый с толку, Полоний со всем соглашается. Гамлет со стоном отпускает его:
