В июне 1989 года Горбачев нанес визит в Западную Германию, где был, как и в других странах, восторженно встречен жителями Бонна и других городов. В Бонне (в то время столице ФРГ) он провел несколько встреч с канцлером Колем, который пообещал финансовую и экономическую помощь горбачевским реформам. Вопрос об объединении двух Германий они обсуждали лишь в общей форме как нечто, что должно было случиться рано или поздно, но, во всяком случае, не завтра. Коль заверил, что он «не собирается дестабилизировать ситуацию в ГДР».
В июле Горбачев принял в Москве генсека Социалистической единой партии Германии Эриха Хонеккера, которого в разговоре с Черняевым назвал мудаком. В октябре в Восточном Берлине было запланировано торжественно отметить 40-летие ГДР — Горбачев отправился туда без особого желания. 7 октября он прилетел в Берлин, и на протяжении всего пути автомобиля, в которым они ехали вместе с Хонеккером, толпы, состоявшие скорее из тех, кого обязали прийти, кричали: «Горби! Горби! Помоги!» — а на своего генсека не обращали никакого внимания.
Менее чем через две недели, 8 октября, Политбюро СЕПГ, с которым Горбачев успел встретиться в полном составе, отправило Хонеккера в отставку, но изменить в проводимой им политике уже ничего не успело. 4 ноября в Берлине прошел согласованный с властями массовый митинг с требованиями соблюдения свободы слова и собраний. 9 ноября телевидение ГДР передало сообщение: «Будет открыт доступ к Западному Берлину», не указав, когда это случится. 20 тысяч жителей Восточного Берлина сразу ринулись к стене, разделявшей его с Западным, а на противоположной стороне уже работали бульдозеры.
В 19 часов 34 минуты член Политбюро СЕПГ Гюнтер Шабовски, выступая на пресс-конференции, которая транслировалась в прямом эфире по обе стороны стены, крайне неуверенно отвечал на вопросы и был понят телезрителями так, будто бы ворота в Западный Берлин уже открыты. Сотни тысяч восточных немцев ринулись к ним. Пограничники пытались оттеснить толпу, но затем открыли границу. В половине второго ночи по Москве началось праздничное братание, о чем Горбачеву в Москве доложили утром, не желая понапрасну его будить.
С председателем СДПГ Эриком Хонеккером на праздновании 40-летия ГДР. И они оба тоже не знают, что ГДР осталось жить всего несколько месяцев, а мы-то уже знаем
1989
[Архив Горбачев-Фонда]
Берлинская стена была разобрана на куски в течение нескольких дней. По подтвержденным данным при попытках ее нелегального пересечения с момента возведения в 1961 году было застрелено 125 человек, но возможно, что жертв было больше. В течение первой недели после падения стены ФРГ в гостевом режиме посетили 9 миллионов немцев из 16-миллионного населения ГДР, но практически все вернулись обратно. С прицелом насовсем, включая первые месяцы и маршрут через Венгрию, в 1989 году уехал миллион, создав тем самым для ФРГ большие проблемы с обустройством этих немцев.
Падение стены не стало полной неожиданностью, но произошло буквально «по воле народа», и ни политики по обе ее стороны, ни военные помешать этому никак не могли. Попытка использовать советские войска неизбежно привела бы к настоящей бойне и сотням жертв с обеих сторон, а на всей внешней политике Горбачева пришлось бы поставить крест.
Однако открытие границ не означало объединения двух Германий — до 3 октября следующего, 1990, года ГДР оставалась самостоятельным государством, при этом ФРГ входила в НАТО, а ГДР — в блок Варшавского договора. Не только советские военные были крайне озабочены сохранением расстановки сил, но и западные лидеры, прежде всего Миттеран, не рискуя выступать с этим открыто, давали Горбачеву понять обеспокоенность возможностью появления в самом сердце Европы фактически нового и очень сильного игрока — воспоминания о Второй мировой войне в это время еще имели значение.
Было понятно, что объединение немцев может пройти только по модели поглощения Западной Германией Восточной при сохранении и до этого существовавшей в ФРГ формы конфедерации (суверенных земель). Численность населения ФРГ на 1990 год составляла 78 млн 750 тыс. человек против 16 млн 675 тыс. в ГДР, не говоря уже об их экономических потенциалах, да и бежали немцы всегда из ГДР в ФРГ и никогда в обратном направлении. То есть речь могла идти лишь о формах и сроках объединения и конкретно о том, войдет ли обновленная ФРГ в НАТО или приобретет нейтральный статус, хотя бы в той части, в которой это будет касаться восточных земель.
