Упрек гласности в «расшатывании устоев», содержавшийся в том числе в инспирированном письме Нины Андреевой, тоже не следует целиком пропускать мимо ушей. Коли уж история «наказывает за невыученные уроки», к перехлестам гласности тоже надо отнестись внимательно.
В политике, вероятно, не бывает решений, которые приносили бы только результаты со знаком «плюс», полностью лишенные «минусов». Своя оборотная сторона была и у гласности. В те годы, о которых мы говорим, я и сам находился на передовых ее рубежах и испытываю, пользуясь терминологией Карла Ясперса, чувство «метафизической вины». Но прежде чем говорить об отрицательных последствиях гласности, нужно объяснить тот уровень внутреннего давления в котле общественной мысли, которого он достиг в период застоя.
Жителям нынешних «времен», когда в интернете при желании и небольшом усилии можно найти любую информацию, а проблемой становится, наоборот, ее выбор и отсев, надо, например, пояснить, что такое были «глушилки». В СССР чтение самиздата и тамиздата само по себе грозило неприятностями, а если вы давали почитать, например, машинописные листки со стихами Иосифа Бродского вашему другу, то он мог оказаться не таким уж другом, а тайным осведомителем, или его могли задержать и «расколоть», и тогда это могло обернуться уголовным делом. В специальных залах некоторых библиотек можно было читать некоторые зарубежные газеты и журналы, но для этого требовался допуск хотя бы низшего уровня — «шестигранник» — одно время я ходил с таким в Библиотеку иностранной литературы читать газету Le Monde.
Конечно, все равно многие давали друг другу «Архипелаг ГУЛАГ» «на ночь», а были и по-настоящему отчаянные диссиденты из Московской Хельсинкской группы (МХГ), созданной после подписания СССР в 1975 году Хельсинкских соглашений с «третьей корзиной» о правах человека. МХГ выпускала «Хронику текущих событий» — бюллетень о репрессиях против инакомыслящих. Мне повезло позже бывать в гостях у Людмилы Алексеевой, которая перепечатывала этот бюллетень на машинке («Эрика берет четыре копии, вот и все! А этого достаточно», — пел Галич, а Людмила Михайловна была очень удивлена, когда я ей сказал, что это была настоящая журналистика — ведь не тиражи являются ее признаком). Но главным источником запретной информации были тогда коротковолновые радиоприемники. Портативная «Спидола» рижского завода VEF была одной из узнаваемых примет позднего советского
Если в те годы вы ехали по Осташковскому шоссе на север от Москвы, вам приходилось минут десять петлять мимо загадочных мачт с огоньками наверху, не слишком высоких, но располагавшихся целыми полями и соединенных друг с другом столь же загадочной паутиной. Это и была «глушилка» — недешевое, вероятно, сооружение для создания радиопомех, которые в приемнике были слышны в виде сплошного треска. Надо было тихонько поворачивать ручку настройки, чтобы сквозь треск уловить запретный и тем еще более вожделенный «вражий голос» и что-то разобрать. В Москве и других крупных городах с этим было труднее, за городом легче, но так или иначе время от времени «голоса из-за бугра» слушали все, кому это было интересно.
СССР отвечал Западу тем же, но менее успешно. В ходе расширения гласности именно профессионалы из «зарубежных редакций», вещавших в основном на английском, немецком, французском и арабском языках, создали легендарную телевизионную программу «Взгляд» и радио «Эхо Москвы». А с 1992 года я и сам, оставаясь в штате «Комсомолки», а затем «Московских новостей», подвизался внештатным корреспондентом в московской редакции радио «Свобода» — в это время мы уже совершенно легально вещали в России на средних волнах.
Главным редактором московской редакции «Свободы» был тогда Савик Шустер, впоследствии уехавший в Киев, а его замом и редактором по новостям — Владимир Кулистиков. Окончивший факультет международной журналистики МГИМО, владевший пятью языками и перешедший на «Свободу» с должности московского собкора газеты «Аль-Хаят», Кулистиков был блестящим редактором, но не особенно скрывал и свои связи со спецслужбами (мы все в редакции были на короткой ноге). Впоследствии именно он создал, переформатировав его после уголовного дела в 2001 году против его владельца Владимира Гусинского (см. главу 16), развлекательно-пропагандистский канал «НТВ». Госдепартамент США, который финансировал радио «Свобода», не мог не быть осведомлен о таком бэкграунде Кулистикова.
