В июле 1982 года в «Правде» появилось краткое сообщение о том, что он «освобождён от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу» — канцелярская формула опалы партийного чиновника. Его место занял Виталий Воротников, которого Андропов срочно возвратил из Гаваны, а спустя ещё некоторое время, в награду за верность, ввёл в Политбюро и назначил Председателем Совета Министров РСФСР. В это время Андропов уже был регентом при живом Брежневе: Медунов ему был больше не нужен даже в качестве жертвы.
Октябрь 1995 года. В одной из московских газет короткое сообщение из Краснодара: там учредили почётное звание «Заслуженный работник сельского хозяйства Кубани», и постановлением главы администрации Е. Харитонова первым это звание присвоено бывшему первому секретарю Краснодарского крайкома КПСС Сергею Фёдоровичу Медунову. По случаю 80-летия Сергея Фёдоровича Медунова в Москву за подписями губернатора Кубани Е. Харитонова и председателя законодательного собрания А. Башута было направлено приветственное послание, где отмечалась его «творческая, беспокойная и созидательная работа, мужество и стойкость борца-созидателя, строителя нового». В Москву вылетела делегация края для чествования бывшего первого секретаря.
Газетная заметка выдержана в осуждающей тональности. Над журналистами всё ещё довлеет жупел «медуновщины», родившийся в годы горбачёвской гласности. Но уже тогда, в середине, и особенно во второй половине 90-х годов отношение прессы к «делу Медунова» начало меняться. Подробно об этом будет рассказано чуть позже — в одном ряду с «торговым делом» в Москве, «делом Щелокова» и другими подобными акциями.
М. Горбачёв:
«Моя работа в крае была тесно связана не только с центром, но и с другими регионами страны. Налаживание контактов я начал со своих ближайших соседей, в первую очередь, — с секретаря Краснодарского крайкома Григория Сергеевича Золотухина.
Установил я тесные связи с другим моим соседом — Иваном Афанасьевичем Бондаренко, который после Соломенцева с 1966 года возглавлял Ростовский обком КПСС. Особенно близких отношений у нас с Бондаренко не сложилось, но нам удалось наладить плодотворные контакты в Северо-Кавказском треугольнике: Ставрополь — Ростов — Краснодар. А этот треугольник занимал важное место в стране и в промышленном производстве, и в прямых поставках Москве, Ленинграду, другим крупным городам хлеба, мяса, молока, фруктов, овощей. Если к этому добавить и крупнейшие всесоюзные курорты Северного Кавказа, легко понять, почему наш треугольник был всегда на виду».
В. Казначеев:
— Сумел Михаил Сергеевич скомпрометировать и первого секретаря Ростовского обкома КПСС И.А. Бондаренко, к которому у Горбачёва, можно сказать, была патологическая зависть. Однажды Бондаренко издал книгу-фотоальбом «Тихий Дон», в котором была помещена его фотография с Брежневым. Посмотрел Михаил Сергеевич этот фолиант и съехидничал, назвал Ивана Афанасьевича подхалимом, человеком, совершенно забывшим скромность, использующим своё знакомство с генсеком для укрепления своего авторитета. Это верно. Бондаренко не отличался скромностью, был нахрапист. Но ведь и сам Горбачёв везде старался подчеркнуть значимость своей личности, доказывал, что настоящий лидер — это он, чему мы все однажды и надолго поверили.
М. Горбачёв:
