Заборы, заборы… за заборами – дачи писателей. Здесь отметились все известные писатели и поэты советского времени. В мое время, в двухтысячных, эта земля стала выкупаться нуворишами после того, как дачи, выделенные писателям пожизненно, стали приватизироваться. Вообще-то такое не должно было быть – все дачи, можно сказать, в аренде, пожизненной аренде, а значит, ни наследоваться, ни продаваться не должны. Но что ни делалось в девяностые, когда продавалось все, за что давали деньги! Да и в двухтысячных тоже… Приватизировали и продали. И выросли пятиметровые заборы, за которые при всем желании не заглянуть. Если такое желание будет, конечно. А пока – только штакетники с калиточками, все патриархально и уютно, как в маленькой деревеньке.
Дорога шла до станции, а потом поворачивала к Москве, и где-то на середине пути к станции я увидел маленькую фигурку в облепившем колени белом сарафане. Сердце трепыхнулось – я ее узнал и тут же приказал водителю:
– Петр Семенович, притормозите у обочины, как только проедем девушку. Это знакомая, подвезем ее.
Водитель кивнул, и машина, качнувшись, замерла возле заросшей муравой обочины, а я открыл дверцу и выскочил под дождь:
– Нина, быстрее! Сюда!
Девушка нерешительно посмотрела на меня, с опаской придержала шаг, потом узнала и, улыбаясь, припустила, расплескивая босоножками скопившиеся на асфальте лужи.
– Ой, как здорово! А вы куда едете? Подвезете?
– Да садись ты… быстро! Промокнем ведь! – фыркнул я и, пропустив Нину на заднее сиденье, плюхнулся рядом. Дождь припустил еще сильнее, будто ждал, когда мы усядемся, и стекла совсем накрыло пеленой воды.
– Эк разошелся! – посетовал водитель и, сбавив скорость, поехал медленно, осторожно. А я сидел и, как дурак, улыбался, глядя в мокрое лицо девчонки рядом с собой.
– Что, я перепачкалась, да? – улыбнулась Нина, глядя мне в лицо и все еще учащенно дыша после бега. – Вот же зараза эта небесная канцелярия! Специально меня промочила! Я сегодня сменилась с дежурства, домой собралась, да задержалась. – Нина Викторовна попросила помочь с делами. Ну и вот… попалась! Вы до станции меня подбросите, да?
– До Москвы, – снова улыбнулся я, глядя на розовые щечки девчонки. Она была необычайно хороша! Лицо практически без косметики – только губы чуть-чуть подвела, кожа розовая, гладкая, без единой морщинки и прыщика. Только кое-где веснушки – но это дело святое! Как молоденькой девчонке да без веснушек?! Глаза синие, носик аккуратный, ровненький…
Черт! Опять меня понесло! Глаза так и косятся на ее обтянутую мокрым платьем грудь! Хорошую такую грудь… соски просвечивают, платье тонкое, мокрое… ох ты ж черт… А она сама невинность! Мужик же рядом с ней, а она щебечет, будто я не мужик, а статуя говорящая! Эх, возраст, возраст… Девчонка-то, похоже, меня как мужчину-то и не воспринимает! Ну так… добрый дядюшка… или дедушка.
И так мне что-то стало горько, так тоскливо, что настроение испортилось, я нахмурился и, видимо, спал с лица, потому что Ниночка сразу всполошилась:
– Что с вами? Вам плохо, Михаил Семенович? Сердце? Может, лекарство какое нужно? Там на станции медпункт есть!
– Не надо никакого лекарства! – еще больше нахмурился я, пытаясь взять себя в руки. – Не обращай внимания… так просто, задумался.
Нина замолчала, с тревогой глядя на меня, а я прикрыл глаза, чтобы не видеть ее взгляда. Больной дядюшка! Вот кто я!
– Станция! – воскликнула Нина и неуверенно посмотрела на меня. – Может, я на электричке доеду? Неудобно как-то…
– Да куда ты на электричке-то? – усмехнулся я. – Ты же мокрая насквозь! Продует, заболеешь! Давай-ка я тебя до дому довезу. Далеко живешь?
Нина назвала адрес, и водитель кивнул головой:
– Знаю! Понял!
Еще минут пять мы ехали молча, потом Нина не выдержала:
– А вы зачем в Москву едете, Михаил Семенович? Совсем уезжаете или так, на время?
– На время. В издательство вызвали. Бумажки надо срочно подписать, вот и выдернули. Пришлось ехать. Ну и заодно домой заеду, в квартиру – посмотрю, что они там наделали. У меня ремонт идет, бригада работает. Потому я в Дом творчества и взял путевку.
И тут же вдруг мне в голову стукнуло, и я неожиданно для себя спросил:
– Нин… а хочешь, со мной поехали? По городу покатаемся, куда-нибудь пообедать зайдем. Ты же сменилась, выходная? А мне одному скучно… тоскливо.
– Ну я не знаю… – ответила Нина, подумав секунды три. – Хотите, чтобы я вам город показала?
– Нуу… да! – выдавил я из себя. Вообще-то мне мучительно хотелось, чтобы она показала мне совсем другое, но… вслух об этом не говорят. По крайней мере не едва знакомым девушкам. Впрочем – может, я отстал от жизни? Может, молодые в 2018 году именно так и знакомятся? «Хочешь, я покажу тебе одну штучку?» «Вначале я тебе покажу!» Хе-хе…
– Ладно… я только переоденусь, хорошо? – задумчиво сказала Нина и глянула на меня как-то странно, будто оценивала. А у меня поднялось настроение. Шибко поднялось. Не то чтобы я на что-то рассчитывал, хотя… почему бы и нет?
