Собирательница замерла, зависла над Огертом, занесла над ним его же оружие.
— Не надо, сестра! — Гиз хотел было схватить ее, удержать, но Нелти неожиданно ловко увернулась, резво отпрыгнула в сторону, взмахнула тесаком и, перегнувшись через стол, ударила Стража в грудь.
Лезвие с хрустом вошло меж ребер.
Ухмыляющаяся Нелти перехватила тесак двумя руками, повернула его в ране и выдернула.
Страж захрипел, вцепился в столешницу узловатыми крепкими пальцами, привстал, медленно выпрямился. Губы его побелели, зрачки сузились. Он попытался что-то сказать, но зашелся в кашле и покачнулся.
Ошеломленный Гиз подхватил его одной рукой, а второй выхватил меч.
Прямой светящийся клинок скрестился с чуть изогнутым, источенным лезвием тесака.
Гиз и Нелти смотрели друг другу в глаза.
И охотник мог поклясться, что слепая собирательница его видит…
Недолго теснили мертвяков люди.
Подоспели великаны-артхи, ворвались в гущу сражения, сметая все на пути, размахивая огромными дубинами, не обращая внимания на удары мечей, алебард и копий. Косолапя, прибежали облезлые медведи, поднялись на дыбы, свирепо обрушились на людей. Мертвые лучники, сменив позицию, выпустили тучу стрел.
Попятились люди, не выдержав натиска. Сперва лишь на шаг отступили. И уже не могли остановиться. Все быстрей и быстрей покатились назад, теряя бойцов, но еще держа строй, еще кое-как отбивая атаки нежити, сопротивляясь, надеясь на подмогу…
Но помощь не пришла.
Запертые в осажденных башнях гарнизоны и отряды бойцов, сражающиеся на крепостных стенах, могли лишь обреченно следить, как по темной аллее катится к зеленым могилами вязкая масса, похожая на поток черной загустевшей крови…
— Почему? — Гиз смотрел на Нелти. Он не мог поверить в ее предательство и потому лихорадочно искал хоть какую-то причину, оправдывающую поступок сестры. — Почему ты сделала это? Почему?!.
— Больно… — Страж поморщился, осматривая свою рану, осторожно касаясь ее кончиками пальцев. Откашлявшись, прохрипевшись, он поднял голову, спросил недоуменно, обращаясь к собирательнице: — Но зачем? Ты же знаешь, что меня нельзя убить.
— Что происходит? — Гиз только сейчас заметил, что ни на лезвии тесака, ни на пропоротой рубахе Стража нет крови.
— Просто я хотел, чтобы ты испытал боль, — сказал ухмыляющийся Огерт, встав рядом с Нелти. Некромант не опирался на костыли, он крепко держался на ногах. — Я думал, что это сделает тебя более человечным… — Голос Огерта переменился, но Гиз уже не раз слышал эти интонации.
И теперь он знал, кому принадлежит чужой голос.
— Кхутул — это Огерт?
— Не совсем так, — покачал головой Страж, прикрывая ладонью рану.
— Расскажи ему, старик, — велел Огерт-Кхутул, и Нелти кивнула. — Пусть охотник Гиз узнает всё, прежде, чем подчинится мне.
— Да-да… — Страж, поколебавшись, присел, положил руки на столешницу, сцепил пальцы. — Я расскажу. Я знаю, что вы меня сейчас слышите… Так вот… Я выяснил, как выглядит Кхутул, но узнал так же, что это не единственный его облик. Иногда он появлялся в виде слепой, но всё видящей женщины, которую сопровождала большая кошка.
— Нелти? — Гиз глянул на собирательницу и опустил меч, чувствуя страшное опустошающее разочарование.
— Да, охотник, — сказал Огерт, хмыкнув. — Я не только твой брат, но и сестра тоже.
— Да, — подтвердил Страж. — Умирающий Кхутул разделил свое сознание, разорвал свою душу и перенес их в несколько тел. Помнишь, как это случилось? Он посмотрел в глаза маленькой девочке, и она ослепла. Он коснулся ноги мальчика, и он охромел. Ты ведь должен знать три главных охотничьих правила: не смотреть, не касаться, и не говорить. Вы нарушили их. Если бы это был обычный мертвяк, то, наверное, ничего страшного не произошло бы. Но вы столкнулись с самим Кхутулом. И он схватил Огерта за ногу, передав ему часть себя. А потом заглянул в самую душу Нелти, оставив там свой отпечаток. И…
— И заговорил со мной, — прошептал Гиз. — А я ответил.
«…Кхутул. Запомните это имя…»
Словно жидкий пламень ожег все нутро. И что-то тяжелое надавило на грудь, сжало горло, не давая вздохнуть.
Гиз схватился за шею, царапнул кожу скрюченными пальцами, сорвал тонкий кожаный шнурок амулета.
Полегчало.
— Кхутул — во мне?
— Да, — горько сказал Страж. — У Кхутула есть и третье обличье. Очень редко он представал перед своими соратниками в виде воина со светящимся мечом. В теле охотника на мертвяков.
— А разве ты не помнишь, брат? — издевательски спросил Огерт. — Неужели и у тебя случались провалы в памяти? Ну конечно же! Так напрягись, припомни все свои сны и видения. Может некоторые из них были очень яркими? Такими яркими и неприятными, что ты тут же заставлял себя забыть о них. Или это я заставлял тебя? Как думаешь?..
Огерт уже ничего не говорил, рот его был закрыт, губы не шевелились. Но Гиз слышал каждое слово:
— Ты думал, что мотаешься по миру бесцельно? Наугад ищешь нежить? А ведь это я вел тебя туда, где ты был нужен! Мне нужен!..
Гиз слышал себя.
Свой чужой голос.
— Уймись, Кхутул, — сурово потребовал Страж. — Дай мне поговорить с ними.
— Говори. Они же тебя слышат, ты сам сказал это.
