— Мне кажется, что я знала это, — тихонько сказала Нелти, поглаживая Усь.
— Кхутул тоже об этом знает, — заметил Страж. — Потому и стремится сюда.
— Трава на могилах — это людские жизни? — не веря услышанному, переспросил Гиз.
— Да, охотник, — подтвердил Страж. — Когда где-то появляется на свет новый человек, здесь проклевывается росток. Ребенок растет — и росток становится выше. Некоторая травка рождается в тени другой — и растет чахлая, болезненная. Я могу дать ей больше света, но для этого надо вырвать старую, начинающую сохнуть траву, или ту, что никогда не зацветет. И если я вижу, что слабый росток готов расцвести, я выполю все, что ему мешает. Наверное, это несправедливо. Но я стараюсь об этом не думать. Я просто слежу за травой и цветами.
— Ты не человек, — проговорил пораженный Гиз.
— Я Страж Могил. Слуга Кладбища.
— Ты — сама смерть, — уставившись в пол, холодно сказал Огерт.
Страж улыбнулся:
— Когда-то — очень давно — меня часто так называли, видимо, забывая о том, что я не только отбираю жизни, но и ухаживаю за ними.
— А ты знаешь, где наши травинки? — спросила Нелти.
— Конечно, знаю, — ответил Страж. — Уже много лет я любуюсь на ваши цветы. А ведь однажды они чуть не погибли.
— Ты покажешь их нам?
— Нет.
— Почему?
— Вам незачем видеть, насколько хрупки ваши жизни.
— Тогда зачем ты говоришь нам об этом?
— Чтобы вы ценили свои жизни… А впрочем… Может быть, если все кончится, я отведу вас к ним.
— А где находится жизнь Кхутула, ты знаешь? — спросил Огерт, подняв голову.
— Да.
— Тогда почему ты ее не оборвал?
— Это не так просто…
Разметав баррикады, растоптав отряды защитников, выплеснувшись на простор двора, лавина мертвяков чуть замедлила ход, но не остановилась.
На крепостных стенах еще шел бой, а неприступные каменные башни могли держать оборону еще много месяцев — но это не имело значения.
Те, кто вели мертвяков, знали: главное — прорваться на Кладбище. И тогда Король будет вынужден сдаться. Тогда он примет любой ультиматум. Так сказал Кхутул.
Но на пути к Кладбищу встала последняя преграда — стена королевских солдат, тысячи воинов, у которых не было пути к отступлению. Они скалились, словно загнанные в угол псы, глядя, как приближается волна мертвяков. Они злобно рычали, ненавидя себя за свой страх, но еще больше ненавидя пугающего врага. Они крепко сжимали мечи, копья и топоры и желали поскорей забыться в безумной сече.
Лавина ударила в стену — с грохотом, с лязгом.
И встала.
Сшиблась сверкающая сталь, полопались щиты и доспехи, затрещали древки копий, брызнула кровь. Подавшись вперед, рванувшись изо всех сил, в одном порыве закричали люди, и нечеловеческий крик этот — рев, хрип, рычание — так и завис над людским месивом, словно тяжелая туча.
Валились на землю разрубленные тела нежити, падали под ноги отсеченные головы, отлетало мертвячье оружие вместе с обрубками кистей.
Наскочила, ударила с флангов конница, опрокинула врага, смяла. И завязла в шевелящемся тугом болоте. Закружились всадники, поднимая лошадей на дыбы, топча копытами напирающую нежить, направо и налево рубя мертвяков изогнутыми саблями.
Медленно и натужно сдвинулись людские ряды, тесня мертвяков, оттирая их назад к воротам.
Нехотя и тяжело пошла назад лавина…
— Я не знал, что Кхутул жив… — с сожалением в голосе сказал Страж. — Лишь недавно до меня дошли слухи, что он вернулся, но я не поверил в это. А слухов становилось все больше, и тогда я решил разобраться. Не могу сказать, что это было легко. Я потратил много времени, прежде чем что-то узнал. Но потом стало легче, ведь я начал понимать, как все случилось… — Страж горестно покачал головой. — Я был слеп. Кхутул одурачил меня, как ребенка. Несколько лет он провел рядом со мной, а я ничего не подозревал. И это я выпустил его в большой мир, это я вернул его…
Огерт, покосившись на друзей, поправил висящий на поясе тесак, словно невзначай взялся за рукоять.
— …Я хотел узнать, как выглядит Кхутул. Я понимал, что он изменился. Ведь его тело осталось здесь, на Кладбище. Но его душа, его разум не перешли в эту землю. А значит он либо стал призраком, либо нашел способ занять другое тело, быть может, тело мертвяка. Я должен был узнать, кто он сейчас. И узнал… — Страж пристально посмотрел Огерту в глаза. — Кхутул не стал призраком. Он занял тело живого человека. Некроманта…
Гиз привстал, начиная понимать, к чему клонит Страж, чувствуя, что сейчас что-то произойдет.
— Обновленный Кхутул не стар, — сказал Страж. — Он худ, бледен и вечно кутается в плащ. А еще у него есть тесак в деревянных ножнах…
Гиз отодвинул стул, покосился на напряженного Огерта, отметил, что тот одну руку держит под столом.
Уж не за тесак ли держится?..
— …и костыли. Но он почти не ходит. Он ездит. Ездит верхом на ишаке…
Огерт не двинулся с места, только усмехнулся холодно, спокойно. Зато Нелти вдруг прохрипела что-то злое, вскочила, опрокинув стул, отшвырнула кошку, метнулась к некроманту, обхватила его сзади, словно хотела задушить. А через миг резко выпрямилась.
В руке ее сверкнуло лезвие тесака.
