Она чуть приподняла голову, вслушиваясь в ровный шум дождя…
Да с чего тревогу-то понимать? Не из-под ареста же они сбежали? Ходить по деревне запрета не было…
Спящие лошади переступали с ноги на ногу, всхрапывали порой. Под крышей навеса что-то шуршало время от времени — то ли птицы возились на стропилах, то ли летучие мыши, то ли мыши обычные рылись в соломе…
Нелти уже почти уверила себя, что подозрительный стук ей почудился, но тут спящая под боком Усь зашевелилась, выползла из-под руки хозяйки. Нелти погладила кошку по голове, провела ладонью перед мордой — кошачьи уши были насторожены, жесткие усы распушились.
— Что там, Усь? — шепнула собирательница.
Кто-то приближался.
Шел прямо сюда.
Шел со стороны казармы…
«Бояться нечего, — сказала себе Нелти. — Здесь все свои».
Но ей стало еще тревожней. Вспомнилось, что Смар не советовал ходить в бараки. Говорил, что люди там разные. Что он имел в виду?
«… заодно и за имуществом своим присмотрите…»
— Присмотрите… — прошептала Нелти, шаря вокруг себя руками, помня, что где-то рядом зарыты в солому вилы. — Плохой из меня смотритель. — Пальцы ее наткнулись на черенок, она крепко его сжала, медленно потянула к себе.
Она уже слышала шаги.
И тихие голоса.
Несколько человек, переговариваясь, спешили под навес.
Почему им в казарме не сиделось?
— Тихо, Усь… Тихо…
Люди лишь немного не дошли до места, где стояла телега. Они встали за лошадьми, спрятались среди них. И Нелти поняла, что незнакомцы не подозревают о ее близком присутствии.
Собирательница затаила дыхание.
— Этой ночью… — разобрала она приглушенный голос. — У всех все готово?
— Да… — Отозвавшихся было человек пять.
— Дежурных выманите и удавите. Спящих колите в ухо — наставляйте заточку и резко наваливайтесь всем телом. Если вас обнаружат — бегите. Остальное доделают мертвяки.
— Так когда начнем?
— Ждите собачьего воя. Это будет сигнал к началу.
— А ты уверен, что мертвяки нас не тронут?
— Ну сколько можно повторять?! Насчет этого не беспокойтесь. Я обо всем договорился.
— Не верю я некромантам.
— Поверь мне.
— И все-таки… Может зря мы с ними связались?
— Заткнись, недоносок! А то — чирк — и глотка до самых позвонков лопнет!..
— Да я так, я ж не против. Просто подстраховаться бы. Нет у меня к ним доверия.
— Вот я и подстрахуюсь сейчас. А то твоя вонючая пасть последнее время слишком часто стала открываться.
— Да что ты, Орг! Ты ж меня знаешь! Я ж никогда! Я с всегда с тобой! Сколько лет уже!
— Хочешь еще столько же прожить? Тогда заткнись и делай все, что я скажу…
Нелти боялась шевельнуться. Одеревенела напряженная шея, затекла рука, но собирательница терпела, выжидая пока неизвестные заговорщики разойдутся, и ловя каждое слово.
— Смотрите, — раздался неожиданно веселый голос. — Там какая-то странная лошадь.
— Это ишак, осел, — угрюмо отозвался Орг через пару мгновений. — Откуда он здесь взялся? Вечером его еще не было.
Нелти резко пригнулась, разом оглохнув от бешеного сердцебиения, скорчилась, заползла с головой под дерюгу, закопалась в солому, прижала Усь, накрыла собой.
— И телега какая-то. Первый раз ее вижу.
— Точно говорю, вечером ее не было.
— Кого-то привезли.
— Или кто-то сам приехал.
Голоса были совсем рядом.
Нелти оцепенела — как тогда, в сумрачном овраге, полном мертвяков. И почему-то снова вспомнилось имя проклятого:
«Кхутул…»
— Смотрите, что тут есть… — На ноги Нелти легла тяжесть. — Кольчуги.
— И, кажется, неплохие.
— Прихватить?
— В барак? Ты что, сдурел?
Чужие руки ворошили солому возле головы затаившейся собирательницы.
— Здесь еще вилы… — черенок дернулся, чуть сдвинулась дерюга, и Нелти поспешно разжала пальцы.
— Оставь ты это барахло!
Брошенные вилы ткнулись в солому у самого плеча собирательницы.
— Всё, расходимся! И ждем сигнала.
— А долго ждать, Орг?
— Сколько потребуется.
— А можно я здесь останусь? — Кто-то запрыгнул в телегу, едва не наступив на Нелти. — В казарме вонь, блохи и клопы.
— Что-то вы разговорились, братцы, — угрожающе проговорил Орг. — Вольницу почуяли? Забыли где вы и кто? Ну-ка, заткнитесь и живо отправляйтесь в бараки!
Разбуженный окриком ишак, увидев столпившихся вокруг людей, но не разглядев среди них своего хозяина, тряхнул головой, вытянул шею и трубно взревел.
Кто-то из заговорщиков крепко выругался, скрипнула телега, завозились, зафыркали потревоженные лошади, зашлепали по лужам ноги — и через мгновение стало тихо.
Бал, не успевший спросонья понять, куда вдруг исчезли все люди, по-человечьи обиженно вздохнул и понурил голову.
А вскоре где-то неподалеку чуть слышно хлопнула дверь.
Ворота были заперты и надежно охранялись. Два вооруженных алебардами воина стоически мокли под дождем. На платформе сторожевой вышки нес дежурство закутанный в плащ лучник — у него была крыша над головой, но не было собеседника. Рядом с вышкой прилепилась к высокому частоколу небольшая бревенчатая избушка. Дверь ее была открыта, проем и маленькие окошки-амбразуры уютно светились, а изнутри доносились взрывы хохота…
