Москва, похоже, была шокирована этими цифрами. Она добивалась совсем не этого. Терять столько кадров в её планы не входило. Кремль вынужден был запустить другой механизм – апелляции на массовые исключения из партии.
В РГАНИ в фонде Суслова сохранилась одиннадцатистраничная брошюра с текстом письма Уральской комиссии от 10 ноября 1933 года, адресованная председателям районных и ячейковых комиссий по чистке партии. Аппарат Ройзенмана констатировал, что большинство районных комиссий отнеслись к партийным чисткам формально и глубоко не вникали в суть проблем, порой даже не запрашивая характеристик на обвиняемых партийцев.
По некоторым данным, осенью 1933 года Суслов оказался причастен к проверке материалов о случившейся годом ранее трагедии в далёкой уральской деревне Герасимовка, жертвой которой оказалась семья Морозовых.
Напомню эту хрестоматийную историю. Крестьянский паренёк Павлик Морозов донёс на родного отца, который не пожелал ради каких-то высоких идей задарма отдать государству запасы зерна. За сокрытие продовольствия последовал расстрел. В деревне донос сына на отца никто не одобрил и не простил. Павлика Морозова потом свои же и убили.
По словам литературного критика Валентина Оскоцкого, Михаил Суслов якобы превратил трагедию в фарс. Дело Павлика Морозова «попало в руки цитатно подкованного инструктора, который и создал вокруг него пропагандистский бум, заострил и раздул идеологически, поднял на недосягаемо принципиальную высоту «классовой борьбы в деревне», конечно же, обострившейся с ликвидацией кулачества как класса». Как утверждал публицист, Суслов якобы в ходе инспекции по Уральской области объявил Павлика Морозова мучеником за идею и примером для советской детворы. Он же закрутил мощную пропагандистскую кампанию, в которую потом включились московский журналист Виталий Губарев и поэт Степан Щипачёв.
Отметим, что документальных подтверждений личной роли Суслова в пропагандистской акции не имеется.
Москва планировала первый этап чистки завершить к середине осени 1933 года, и 14 ноября Ройзенман выступил на объединённом пленуме Уралобкома ВКП(б) и облисполкома с итоговым докладом «Смело вскрывать недостатки, быстро по-большевистски учитывать уроки чистки». Удовлетворения он не испытал. Его комиссия, возможно, по оппозиции удар и нанесла. Но этого было недостаточно.
Ройзенман не мог не знать, какие огромнейшие средства Москва вбухивала в создание на Урале мощного промышленного центра. Но как расходовались эти средства? Суслов показал ему факты и цифры. Впору было хвататься за голову. Выделенные деньги использовались из рук вон плохо. У многих партийных руководителей отсутствовали необходимые знания. Их надо было менять начиная с Кабакова. Но на кого? На председателя Уральского облисполкома Михаила Ошвинцева? Тот, конечно, был посерьёзней Кабакова. Но и ему не мешало бы подучиться.
Вскоре Ройзенман и Суслов вернулись в Москву, а чистка на Урале продлилась ещё полгода.
В феврале 1934 года Кремль разделил ЦКК – НКРКИ на две структуры. Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) возглавил второй в партии человек Лазарь Каганович. Комиссия советского контроля при Совнаркоме СССР перешла под начало к Валериану Куйбышеву. Первый орган сосредоточился на проверке исполнения партийных решений, а второй – в основном на хозяйственном контроле.
Перемены коснулись и Ройзенмана. В феврале 1934 года он стал членом Бюро Комиссии советского контроля. Вместе с ним в аппарат новой комиссии перешёл и Михаил Суслов. Какие они получили полномочия, выяснить пока не удалось.
А вскоре Москва направила Ройзенмана для проведения партийной чистки уже на Украину, в Чернигов. Как это надо было понимать? Видимо, в Кремле вновь возникла нужда в осуществлении тайных операций. Скорее всего, официальное назначение Ройзенмана в Комиссию советского контроля выполняло роль всего лишь прикрытия. Убежден, что главным для него по-прежнему оставалось выявление оппозиции Кремлю и источников ее финансирования.
Почему же на сей раз Ройзенман был послан не за рубеж, не во Францию или Германию, и даже не в крупные индустриальные регионы, скажем, не в Донбасс? Наверное, потому, что Кремль столкнулся с новыми угрозами. В целом ряде районов Украины стали набирать силу национализм и католицизм.
«Правда» 7 июля 1934 года напечатала статью Ройзенман «Первые уроки чистки партийной организации Черниговщины». В ней говорилось, что партячейки области оказались «густо засорены националистами». Национализм, по мнению партийного чистильщика, пустил глубокие корни в Нежинском пединституте и в сельских школах.
В какой-то момент Ройзенман вызвал в Чернигов и Суслова. Правда, верный своей манере, старался его нигде не светить. Видимо, тот выполнял какие-то деликатные миссии, которым любая публичность была противопоказана.
