В московских эмиссарах Суслов увидел важных контролёров, которым предстояло в том числе оценить эффективность работы первых лиц ростовской власти. Другими словами, от столичных гостей во многом зависело и его личное будущее.
Суслов очень беспокоился. Он вроде неплохо знал Жемчужину, с которой вместе учились на Пречистенском рабфаке. Но ему было неведомо, какими инструкциями Москва снабдила его бывшую сокурсницу. И главное – сохранила ли Жемчужина благосклонность к нему? Ещё больше загадок таил Микоян. Тут следовало учитывать, что он в своё время руководил Северным Кавказом и прекрасно знал особенности региона. Скрыть что-либо от него было сложно.
Суслов волновался зря. Жемчужиной было приятно спустя годы встретиться и пообщаться со своим сокурсником. Микоян тоже особых претензий к нему не имел.
Однако не унимался Двинский. Он считал, что на Дону ещё остались скрытые враги, которых следовало выявить и добить. 2 августа 1938 года он сообщил Сталину и Ежову, что появились вопросы к отозванному в Москву начальнику управления НКВД по Ростовской области Герману Лупелину, появились показания на бывшего секретаря Ростовского горкома партии Алексея Васильева и компромат на председателя облисполкома Петра Муравьёва. Москва в ответ прислала в Ростов нового чекиста – Дмитрия Гречухина. Но тут зашаталось кресло под Ежовым. «В Ростове, – доложил Двинский 29 ноября 1938 года Сталину, – носятся слухи, что Евдокимов оказался врагом. Если это так, то по Ростовской области в отношении ряда людей надо будет сделать соответствующие выводы»[58].
Двинский выразил сомнения, в частности, по поводу Муравьёва и нового главного чекиста области Гречухина. Оргвыводы последовали незамедлительно: 3 декабря Политбюро отозвало в Центр Муравьёва, а 4 декабря Гречухина заменило на Абакумова, который в войну возглавит СМЕРШ. Дальше Сталин решил укрепить комсомольский аппарат и вернул в столицу Громова (он стал одним из секретарей ЦК ВЛКСМ). И уже 20 декабря 1938 года Политбюро опросом утвердило Суслова вторым секретарём Ростовского обкома[59]. Правда, в новом качестве Суслов пробыл всего полтора месяца. Он вскоре возглавит соседний регион – Орджоникидзевский (Ставропольский) край.
Кому и зачем понадобилось перемещение Суслова с повышением в должности в Ворошиловск (нынешний Ставрополь)? Этого потребовало серьёзнейшее ухудшение дел в крае. Для начала напомню, что собой представлял этот регион. Он включал в себя две – Карачаевскую и Черкесскую – автономные области, Кавказские Минеральные Воды, Кизлярский округ (отошедший потом к Дагестану), Моздокский район (впоследствии перешёл к Северной Осетии), а также более сорока других районов. На территории края проживали русские, карачаевцы, черкесы, ногайцы, кумыки, чеченцы, представители других народов. Что касается экономики, то район преимущественно ориентировался на сельское хозяйство. Промышленные гиганты в крае отсутствовали, а тысячи мелких предприятий в угольной, лёгкой и лесной отраслях погоды не делали.
Последние два года Орджоникидзевский край сильно лихорадило. Сначала во «враги народа» попали первый секретарь крайкома партии Владимир Рябоконь и председатель крайисполкома Иван Пивоваров. Им на смену пришли Константин Сергеев и Альфред Розит. Но очень скоро и они оказались неблагонадёжными. Хотя Сергеев так старался угодить Центру! Чтобы заслужить благосклонность Москвы, он исключил из партии четверть коммунистов края. Но вместо ордена его обвинили в расправе над кадрами. Не лучше оказался и Розит. Кстати, председатель КСК Антипов категорически возражал против его назначения председателем крайисполкома[60]. Позже Москва прислала в край новых руководителей: бывшего ленинградского чекиста Дмитрия Гончарова и Вениамина Кушнарева. Но и они оказались не на высоте. Первым слетел Кушнарев. Потом дошла очередь и до Гончарова.
10 февраля 1939 года ситуацию в крае рассмотрело Политбюро. Оно постановило:
«1) Заслушав отчётный доклад о работе Орджоникидзевского крайкома ВКП(б), ЦК ВКП(б) постановляет признать работу крайкома ВКП(б) неудовлетворительной.
2) Отметить, что крайком ВКП(б) плохо занимался воспитанием кадров, не оказывал должной помощи вновь выдвинутым работникам, допускал администрирование в своём руководстве. В результате этого в крае имели место многочисленные факты необоснованных исключений из партии, снятия с работы низовых и районных работников. Особенно недопустимо, что в течение 1938 года без всяких к тому оснований в крае было сменено до 50 % всех председателей колхозов.
Обязать крайком партии решительно перестроить свою работу по воспитанию кадров и не допускать впредь администрирования и необоснованных исключений из партии и снятия с работы работников.
