Михаил Тверской полностью

И тогда сбудется пророчество Давидово, глаголюще: “в последняя дни (перед концом света. — Н. Б.) Ефиопия варит (опережает других. — Н. Б.) рука ея к Богу”; того ради Ефиопию нарече греческий, яко от племени Ефиопия Алимтияна сына Ефиопия ныне дщери Фола царя ефиопскаго, того ради реченно есть: “Ефиопия варит рука ея к Богу в последняя дни”.

И взыдет людем видящим и царь Михаил предаст дух свои в руце Господеви и уснёт сном вечным; и тогда воскричат вси людие горце вопиюще: “горе нам братие, яко уже погибохом; днесь заиде полуденное солнце”» (68, 128—129).

Заметим, что последний абзац в несколько изменённом, но вполне узнаваемом виде встречается в Житии Александра Невского (80-е годы XIII века). Слова о «закатившемся солнце» агиограф вкладывает в уста митрополита Кирилла, встречавшего во Владимире гроб с телом князя Александра Ярославича.

Эта мистическая картина преуспеяния антихриста и трагической кончины «царя последних времён» наполняется конкретным содержанием в редакции, которую В. М. Истрин назвал «Интерполированной» за обилие в ней дополнительных сюжетов, отсутствующих в первоначальном составе Откровения Мефодия Патарского:

«О Михаиле царе. И в той час ангел Господень принесёт Михаила царя от Рима и положит во святей церкви Софии в алтаре. Христиане же беспрестани вопиюще: “Горе, горе нам, братие! яко до конца от измайлович погибаем!” Тогда царь Михаил возбудится от сна, и возьмёт меч свой и с яростию речёт: “дадите ми конь борз” и пойде против измайловичь с великою яростию и нанесёт меч свой на них со гневом. Ангел же Господень, первое ходивый со измайловичи, обратится с Михаилом на них и разслабит сердце измаильтяном, яко воду, а телеса их, аки воск, растает и мужество их ни во чтоже будет: не возмогут бо стати против силы Божия и мнози избиени будут, аки скот, и от страха его погибнуть вси, аки вода. Разлучатся принуждении отв них языцы, с ними ходивше: пришед, поклонятся царю Михаилу, глаголюще: “Царю Михаиле! умилостивися над нами; мы есмы пленницы и по неволе со измаиловичи воююще, а не своею охотою”. Он же начнёт их отпущати во свояси. Измаиловичи же разгнани будуть, аки птичье стадо, и совокупятся на овчей купели, стануть во стремнинах и начнуть вдавати с себя оружия и луки, рекущи сице: “Великий царю Михаиле! Бог было дал нам сие царство, а ныне его отья у насъ и преда его тебе”. И вземше злата и сребра много, и прешедше поклонятся царю Михаилу, глаголюще: “Приидохомъ поклонится тебе, великому царю, и что нам повелиши, рабом твоим, яко въ руце твои вси есмы”. Тогда царь Михайло пороботит их христаном и жёны их и дети их всех под ярем греческий подклонит. И будет на них ярем греческий со вторицею (с удвоенной силой. — Н. Б.), объимет их беда и скорбь велика, будут алчни и жаднии, и работати начнуть измаильтяне и жёны их и дети их, якоже преди рехом.

И будеть Михайлова царства 33 лета: по всей земли не будет ратей и никоего мятежа и начнут ходити путём до Иерусалима и до Индеи, и во вся страны устроятся пути вящши первых лет, иже бе при первых летех и царех; поновят грады разорённый и церкви созиждут и патриарха устроять и митрополиты и попы. И объявятся вей кладове тогда, иже от Адама сокровены суть. Царь же Михаил начнёт давати людем богатство всякое, и обогатеют вси людие. Тогда не будет ни татя, ни разбойника, ни резоимца, ни клеветника, ни завистника, ни чародея, ни скомороха: престанет бо тогда всякое дело и будет радость и веселие и тишина велия.

И начнут пити и ясти и упиватися без меры, и не знати начнут отца и матери и блуд будут творити с родом своим. И разгневается на них Господь Бог гневом великим за их беззаконие, и повелит Господь Михаилу царю скрытися во едином острововъ морских. И внидет царь Михайло в корабль, и отнесёт его Бог во един от остров морских и пребудет в нём до уреченнаго ему времени» (133, 257—259).

Нужно ли, недолго думая, отнести все эти подробности благого правления к фантазии поздних переписчиков Откровения? Или допустить древность этих картин, хотя и не подтверждённую документально? Привычная осторожность историка заставляет пойти по первому пути. Но есть одно соображение, позволяющее допустить как гипотезу и вторую версию. Легко заметить, что перечисление добродетелей правителя в этом списке весьма похоже на тот ряд добродетелей, за который современники хвалили другого «царя последних времён» — московского князя Ивана Калиту. В приписке к Сийскому Евангелию 1340 года писцы Мелентий и Прокоша ставят в заслугу уходящему в историю князю именно эти деяния. О них же свидетельствуют и другие источники времён Калиты. Князь Иван «иже исправи Русьскую землю от татей и от разбойник», прекратил надругательства «измайловичей» над Русью, установил «великую тишину», щедро раздавал людям своё богатство (5, 465, 561).