Она умеет подчинять себе волю других, управлять людьми как марионетками – и всю жизнь скрывает этот опасный дар. Но находятся те, от кого нельзя утаить даже свой самый главный секрет.Обычный вечер с друзьями оборачивается для семнадцатилетней Милы Хант сущим кошмаром: обвинение в убийстве, шантаж, похищение спецслужбами… Теперь девушка вынуждена работать на секретную организацию. Выбора нет: служить целям правительства – или оказаться в тюрьме, да к тому же подставить лучшего друга. Привычный город, разделённый на благополучный Центр и закрытую от остальных жителей Периферию, раскрывается перед Милой с другой стороны. Опасность здесь подстерегает на каждом шагу, а реальность оказывается удивительнее самых смелых домыслов. И пусть в этой игре она всего лишь пешка – Мила Хант обязана выиграть.Французский писатель Тьерри Серфати публикует детективные триллеры для взрослых под своим именем, а книги для юных читателей подписывает псевдонимом Эли Андерсон.«Мила Хант» – история, вобравшая и фантастический сюжет, и детективную интригу, и напряжённость триллера. Это продуманный до мелочей мир, в котором свои представления о социальной справедливости и отважные герои, бросающие вызов режиму. Остросюжетный роман Эли Андерсона понравится тем, кого завораживает эстетика «Голодных игр» Сьюзен Коллинз и «Дивергента» Вероники Рот.
Originally published under the title
© 2019 Albin Michel Jeunesse
© 2019 Les Editions Versilio
© Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021
– Мила! Открой немедленно!
Я швыряю книгу на тахту, съезжаю на дорогой ковёр омерзительного пастельного цвета, который они постелили в моей комнате, и врубаю звук. Голос певца взмывает до пятидесяти децибел, мать упорно надрывается за дверью:
– Пожалуйста, открой!
Почему она такая упрямая? Ведь отлично знает, что будет дальше. Я не открою, она продолжит настаивать:
– Твой отец вернулся, ты могла бы немного пообщаться с ним…
Тут я заржу так, что она услышит даже сквозь музыку. И сдастся.
Моё предвидение сбывается в точности. Как и всегда. Мать в очередной раз капитулирует и уходит. Но от повторения одного и того же мне вдруг становится невыносимо скучно. И я рывком распахиваю дверь. Мать оборачивается, не веря.
– Ты выйдешь?
Невольно становится её жалко. Хотя эта женщина сама выбрала роль жертвы. А палачами назначила отца и меня.
– Зачем, по-твоему, я должна выходить?
– Папа вернулся раньше, чем планировал.
– Вечером меня не будет.
– Тем более. Он ждёт тебя.
Интересно, сама-то она верит хоть одному своему слову? Я уступаю.
– Ладно, иду. Воспользуюсь случаем напомнить ему, как меня зовут.
– Не говори глупостей. Он любит тебя. И ты это знаешь.
– Ему плевать на меня. И ты это тоже знаешь.
И я добавляю со злостью:
– Хотя ты веришь даже в то, что счастлива с ним…
Мать опускает глаза и исчезает на лестнице. Я закусываю губу и прихожу в себя, только почувствовав вкус крови.
– Мама, подожди…
Но тут же осекаюсь. Зачем? Я возвращаюсь в свою комнату и закрываю дверь. Подхожу к высокому окну. Внизу простирается Центральный парк – с его газонами, деревьями, фонтанами и пунктиром фонарей, – а вокруг возвышается лес освещённых небоскрёбов. Это очень красиво. И это не производит на меня ни малейшего впечатления. Не знаю почему. Мой взгляд отскакивает от зданий, а воображение устремляется через реку, которая отделяет нас от Периферии.
Периферия.
Она всегда меня интриговала. Сотни вопросов роились в голове – с тех пор как я выросла настолько, чтобы смотреть в окно. Ребёнком я донимала родителей и учителей.
Ещё известно, что люди на Периферии гораздо беднее, чем мы. Может, это действительно так. А может, не более чем легенда, порождённая незнанием. Единственное, что можно сказать точно: там могут жить только
Это слово тысячи раз долетало до меня из гостиной родителей, из уличных разговоров, из элегантных и неуютных бутиков, по которым мать больше не пытается меня таскать.
В глубине души жители Центра боятся Периферии, о которой ничего не знают. Само слово заставляет их содрогаться от страха и отвращения.
Порой мне стыдно жить среди них, принадлежать к элитарному мирку, самодостаточному и двуличному, – миру моих родителей, моей семьи, всех моих друзей в конечном итоге. Может, кстати, поэтому их у меня всё меньше и меньше.
В школе дети Центра иногда играют в Периферию, воображая, будто пересекают реку и попадают в пугающий мир металла, бетона и гари, как в компьютерной игре. Надо поймать того, кого выбрали парией, и «предать смерти». Конечно же, никто никогда не хотел быть парией. Я ненавидела эту игру и ни разу в неё не играла. Я часто видела напуганных плачущих детей, хотевших быть солдатами Центра, а не париями. Однажды ребёнок, игравший парию, пришёл домой весь в крови и синяках и отказывался возвращаться в школу. С тех пор игру запретили. Однако легенда о Периферии продолжает жить.
Звонит телефон.
– Мы внизу.
Я узнаю серьёзный, хорошо поставленный голос Нильса. Делаю ещё шаг к окну. Головокружение мешает подойти совсем близко. Из нашего небоскрёба высотой в сорок пять этажей Нильс кажется маленькой тёмной точкой на асфальте.
– Ты один?
– Нет. Давай быстрее.
– Поднимитесь. Я ещё не готова.
– Подняться? Смеёшься? Спускайся, и поскорей.
