Он не верил. Как в принципе и все остальные. Но я говорила правду, и любой мог это почувствовать. Слух этих существ гораздо чувствительнее моего и мог улавливать малейшие колебания организма. А у стражников вообще был амулет истины, который сейчас работал на полную мощность. Но и эльф, про беременность, говорил правду — я это чувствовала всем нутром. Но как тогда она сумела всех обмануть? Может прошлое её просмотреть? Всё-таки я не менталист и не смогу спалить ей мозг. Решив, что это самый разумный вариант, подошла к уснувшей в изнеможении женщине, которая лежала на руках одного из своего исинных. Этот демон был зол на меня, даже ненавидел, но не смел перечить и останавливать, как и все остальные.
Взяв руку Витари, раскрыла сжатую в кулак ладошку, рассматривая линии. Проводя по ним пальцем, уже чувствовала, что увиденное мне не понравиться. И не ошиблась. То, что я увидела, казалось кошмаром, из которого не можешь выбраться. Меня словно парализовало и приходилось смотреть на всю её жизнь с самого рождения. А в какой-то момент просто очнулась, сжавшись на земле в комочек. Всё что я могла — это кричать, раздирая своё горло до боли и заново проживать воспоминания вампирши. Мало. Мало я её прокляла! Замолчав, какое-то время лежала и пыталась прийти в себя, а потом сумев подняться на ноги, посмотрела на её мужчин оценивающим взглядом. А надо ли им знать то, что я увидела? Стоит ли им переворачивать жизнь или оставить всё как есть?
Женщины этого мира могли забеременеть не только от истинных. Если она могла забеременеть и выносить малыша, то отец ребенка, например, бесправный раб, мог перейти в наложники. Ну или на худой конец, получить свободу и снять магический ошейник, не позволяющий ему покидать свою хозяйку. Если же женщина умирала родами, но сумев родить живого ребёнка, то этого мужчину выгоняли вместе с ним. Если конечно отец ни один из истинных женщины. В таком случай, за роженицей уходили и все истинные мужья и те неистинные, который были связаны с ней жизнью, а не просто браслетом. Но что делать, когда женщина, знающая, что её мир вырождается, прекращала беременности, как только о них узнавала? Что делать, когда эта вампирша делала всё, чтобы пудрить мозги, оставаясь пушистой и говорила всем, что у неё случился очередной выкидыш? Что мне сказать, когда она тёмной, запрещённой для этого мира магией, создавала видимость беременности на какое-то время, способного обмануть всех? Я могла бы заглянуть в её будущее и выбрать самый безопасный для них вариант развития их судьбы. Но не хотела.
— Ваша жена не беременна. — сухим тоном обратилась к эльфу, что смотрел на меня, как на диковинку. Да на меня сейчас все так смотрели. Никто не понимал, что произошло и почему я решила покататься от ужаса на земле, но все чувствовали, что я испытывала тогда, и что говорю правду сейчас. — Проклятие я снимать не буду, это даже малое наказание, которое она получила за свои действия. Повторюсь, вы никак не сможете ей помочь и прекратить страдания. Проклятие спадёт только тогда, когда она поймёт и во всем раскается. Ну а нам, пожалуй, пора.
Нас не только пропустили, перед нами расступались, словно я сейчас накинусь и кого-нибудь прокляну. Оставшуюся дорогу до храма прошли в напряжённом молчании. Даже Басти с Амелией притихли. Я чувствовала, что истинные хотят меня расспросить, но видя моё состояние, решили отложить разговор до более благоприятного периода. Только обнимали по очереди и передавали следующему истинному, желая удостовериться, что я не померла. А вот Лур таким пиететом не страдал и его любознательная натура, хотела подробностей.
— Так она и правда не беременна? А как ты узнала? А почему ты кричала? И что ты делала, касаясь её ла… — Нур не дал ему договорить, врезав под дых, и показав страшные глаза. Хмыкнув, продолжила путь, под тихий недовольный бубнёж вампира.
Храм был больше похож на небольшую часовню. Хотя я знала, что внутри помещение гораздо больше в размерах. Стены храма были из белого камня, который при сиянии светил начинал переливаться перламутром. Это было необычно, но как объяснил Нэб, всё здание пропитано божественной силой, способной в случаи крупных прорывав, укрыть в своих стенах всех нуждающихся. Куполообразная форма крыши с остроконечными шпилями, накапливая дневной свет, давали освещение ночью в самом здании, потому что магия там не работала. Двухстворчатые двери с вырезанными на них защитными рунами, не позволяли войти порождения тьмы. А ещё они были тяжёлыми настолько, что приходилось прикладывать немало усилий, чтобы хотя бы немного их приоткрыть. Во внутрь решили идти только я с истинными, ну и Басти, остальные же остались охранять коней.
