Как мне, Богу Смерти и Тьмы, изволите развлекаться? Это я и спросил у супруги, что смотрела на меня недобрым взглядом голодной анракты. Их самки очень вредные и злобные, особенно во время беременности, а защищая своё гнездо, покрывают пространство вокруг себя ядом, что вырабатывается в этот период. Но он опасен только для других видов и, если кому-то не повезёт в него попасть, будет вариться в нём, а потом станет едой, для вылупившихся ящерок анракты. Я как-то застал такой случай, так потом долго то место другой дорогой обходил. Вот и сейчас, супруга смотрела, как та самая самка анракты, готовая в любой момент наплевать на всех ядом, а потом сожрать.
— Ну нет, так нет. — подняв руки в сдающимся жесте, отошёл на несколько шагов назад. — Мил, а прорыв-то можно? — и видя, как её глаза заполняет Тьма, поспешно добавил. — Так для тренировки солдат же! Вот не будет прорывов, они раскиснут, потолстеют и не смогут больше защитить никого! Да и от скуки маяться начнут!
— Ой, да арх с тобой! — и тяжело вздохнув, посмотрела на статуи братьев. — Чтоб вашей супруге, потом, столь же заинтересованной в работе богов быть, как моему! — и наставив указательный палец, лично для меня добавила. — И что бы без войн, Торий!
Через пару часов мы всё же покинули храм. Сделали бы это и раньше, но Мила встала на дыбы и заявила, что никуда не пойдёт, пока не приведёт храм в относительный порядок. Дедок. То есть жрец, узнав, что его обитель посетил Тёмный, впал в прострацию, что потребовались лекари, которых вызвал Нэбирос — демон с даром менталиста. Оставлять Милу одну, разгребать нами созданные проблемы, никто не хотел. Тем более после того, как в храм пришли эльфы, которые постоянно бросали на неё заинтересованные взгляды. Может попросить жену выйти, а я пока им глазки выковыряю? Поняв, что, если что-то не сделаю, точно так поступлю, подошёл к Миле и просто сграбастал её в объятия, прикрыв Тьмой. Сам же угрожающе наблюдал за эльфами, что словно самоубийцы, расспрашивали о Миле остальных истинных. И те так спокойно к этому относились, будто это в порядке вещей!
«А теперь это и правда так. — в моей голове раздался издевательский голос Найтэра. — Мила может взять себе в мужья неистинных, может завести гарем, со всеми понравившимися мужчинами, накупить рабов и также развлекаться с ними. И ты не имеешь права ей запрещать. Потому что все эти перемены произошли из-за тебя!»
«Это мы ещё посмотрим, на что я имею право, а на что нет!» — заявил я зло и перекрыл с ним и его братом любую связь. По крайней мере пока.
— Мил, а те эльфы спрашивают, возьмёшь ли ты их наложниками. — склонившись к самому ушку, прошептал слегка касаясь его губами. Запрокинув голову, она посмотрела так, словно я сказал что-то смешное, но, видимо, поняв, что делать я это не намерен, серьёзно заявила.
— Торий, я с вами то не знаю, что делать. А ты мне предлагаешь гарем открыть?
— Нет. Я предлагаю всем заявить, что ты, даже думать о нём не хочешь, не то, что обзаводиться. Я готов мириться с твоими истинными, потому что они неотъемлемая часть твоей души, но, если рядом с тобой будут околачиваться такие, как те эльфы — мир вымрет раньше, чем мы найдём способ возродить Глиану. — мой голос был не менее серьёзным, чем у жены. А ещё я знал, что она чувствует ложь, и поэтому говорил чистую правду, чтобы могла оценить весь масштаб катастрофы.
— Ревнивец. — слегка улыбнувшись краешком губ, Мила привстала на носочки и легко поцеловала.
От такой незамысловатой ласки, кажется, потерял над собой контроль. Приподняв жену на один с собой уровень, впился в её губы требовательным, властным, клеймящим поцелуем. Всё, на что у меня хватило разума, это окутать нас полностью Тьмой, от взглядов посторонних. Сделав несколько быстрых шагов, усадил жену на алтарь, устраиваясь между её ног. Я чувствовал, как кто-то из богов пытается проломить созданную защиту и что-то сказать. Возможно, они хотят обвинить меня в очередном грехе, поведать, что нельзя заниматься непотребствами на божественных мощах, предназначенных совсем для других дел, но мне было всё равно.
Целуя Милу, руками исследовал её тело, расстёгивая пуговички рубашки, открывая для обзора упругую грудь, прикрытую кружевом. Сняв с неё всю одежду, положил её на алтарь, любуясь, как соблазнительно она на нём смотрится. Глаза жены горели предвкушением и желанием, она что-то шептала, но я ничего не слышал из-за стучащей в ушах крови. Тьма возмущённо колыхалась, от того, что Милины истинные, возможно, сейчас за нами наблюдают, и шептала не скрываться и взять свою женщину на их глазах и глазах тех эльфов, что посмели покуситься на наше. И я почти поддался, но перед глазами отчётливо встала картина, где жена, укутанная в плащ, гоняется за голым мной по храму с топором, а статуи богов наблюдают и ржут.
