— Быстро отправляйся в Груденз и к полудню — обратно. Скачи полями, на главную дорогу не выезжай. Донесение отдай командиру Божаковскому в руки. Скажи, что рота Б не появилась и мы продолжаем двигаться на север.
— Слушаюсь, господин офицер.
Андрей посмотрел, как Тирович пришпорил коня, и обернулся к Стике.
— Через пять минут всем быть на дороге.
— Есть, господин офицер.
В предрассветном холодном воздухе у солдат изо рта шел пар, и они хлопали себя по бокам, чтобы согреться. Первые лучи уже пронизывали рощу, рассеивая неприятную серую мглу. ”По коням!” — пронеслась команда вдоль всей колонны. Ни ворчания, ни перебранки. Всех охватила тревога. Самые набожные опустились на колени и быстро прошептали молитву. Странно, подумал Андрей, в этой роте обычно не молятся. Он снова взглянул на часы. Минут через сорок окончательно рассветет. Куда, черт возьми, подевалась рота Б? У Андрея свело живот, как бывало перед футбольным матчем. Может, это из-за скверного чая?
— Рота выстроена, — доложил Стика.
Андрей кивнул, и Стика поскакал назад к дороге. Роща опустела. Андрей проверил седло и посмотрел на своего великолепного черного коня. Баторий был беспокоен. Андрей прижался лбом к его загривку. ”Благодарю тебя, Господи, за то, что Ты дал нам жизнь, которая в Твоих руках, и души наши Ты сохраняешь”. Почему я молюсь? Последний раз я молился еще мальчишкой. Баторий заржал и встал на дыбы. ”И ты что-то чувствуешь, мой хороший? Спокойно, дружище”. Андрей вскочил на коня и пустил его рысцой к дороге.
— В путь! — гаркнул Стика.
Ехали на север час, два, три, и с каждым километром нарастало беспокойство: рогы Б не было и в помине. Это уже не простое опоздание. Либо был получен другой приказ, либо что-то случилось.
Первым услышал Стика. Колонна остановилась без всякой команды, и все посмотрели на небо: оттуда доносился неясный гул. Потом высоко-высоко появились десять почти неразличимых черных точек.
— Съехать с дороги, - спокойно приказал Андрей.
Спустились в ров у дороги, спешились и взяли коней под уздцы, чтобы успокоить их. Двести пар глаз, не отрываясь, смотрели на небо.
— ... Шестьдесят, шестьдесят один, шестьдесят два...
Гул над головой нарастал. Вскоре все небо покрылось черными точками, движущимися в идеальном порядке и, как казалось, крайне медленно. Ошеломленный полк молчал, и только Стика продолжал монотонно считать:
— ... Двести тридцать четыре, двести тридцать пять...
Никогда они еще не видели столько самолетов сразу. Жуткий парад скрылся из виду, и все стихло. Триста пятьдесят самолетов. Еще долго никто не мог проронить ни звука.
— Капитан, — наконец проговорил осевшим голосом Стика, — они полетели над нашей территорией?
— На юго-восток, — ответил Андрей.
— Куда же они направляются?
— На Варшаву.
Все перевели взгляд с неба на капитана Андровского.
— Итак, — сказал он, — представление началось. — У него вырвался нервный смешок. — Стика, собери офицеров и пришли ко мне рядового Траску из первого взвода.
Они сгрудились над картой.
— Траска, ты был фермером в этих местах, где можно здесь найти хорошее укрытие, чтоб возвышалось над дорогой?
— Тут есть небольшой лесок, господин офицер, — показал рядовой Траска место на карте возле дороги, — оттуда хорошо видать вокруг.
— Туда мы и отправимся, господа, — сказал Андрей. — Приведите своих людей в боевую готовность — и туда. Быстро проехать весь путь.
— По коням!
— Приготовиться к бою!
Тронулись. На сей раз капитан Андровский был впереди.
— Ну как, сержант? — спросил Андрей.
— Так страшно — вот-вот в штаны наложу, — пышные усы Стики совсем обвисли.
— Держись возле меня. Сегодня выдюжим, а потом, говорят, уже не так страшно.
Через час нашли лесок, о котором говорил рядовой Траска. Андрей был доволен: и укрытие есть, и прекрасно видна дорога. Он послал четырех солдат обследовать местность в радиусе километра, одного солдата — на север разыскивать роту Б и одного — обратно на юг на Грудензскую базу.
Андрей сел в сторонке и попытался оценить обстановку. Скопление немецких танков, которое они обнаружили, самолеты и исчезновение роты Б — все свидетельствовало о том, что война началась. Что же предпринять? Двигаться дальше на север? Остаться на месте и ждать появления немцев? А если они появятся, что делать? Дождаться темноты и вернуться на центральную базу? Нет, невозможно. Душе улана претила сама мысль бежать и прятаться.
Как это часто бывает на войне, решение пришло само собой.
— Капитан, — доложил Стика, — связные возвращаются с севера.
Андрей направил на них полевой бинокль. Одного он узнал: связной, которого он посылал на север, а второй незнакомый. Они въехали в лесок на взмыленных конях. Незнакомый был весь в крови и почти без сознания.
— Он из роты Б, капитан, — сказал связной.
— Говорить можешь, солдат?
Тот кивнул, тяжело дыша.
— Святая Богоматерь... Святая Богоматерь... — Андрей дал ему попить. — Мы так и не поняли, что стряслось. Немцы... идут на юг... по дороге...
