— Подумаешь! Поставил генератор, научился связываться с арийской стороной… Простенький код.
— А телефон?
— Один из моих парней работает в телефонной компании. Обвести телефонную компанию вокруг пальца ничего не стоит. Мы подключились к украинской линии для охранников на щеточной фабрике и говорим на идише. Им такое и в голову прийти не может. Нет, Андрей, я ужасно жалею, что вам удалось нас найти, я вас всегда очень уважал. Нужна особая хватка, чтобы доискаться до этого бункера, но мне ничего не остается, как…
— Не торопитесь, Мориц. Вы же понимаете, что я не полез бы сюда, если бы меня не подстраховывали. Вы что-нибудь слышали о Еврейской боевой организации?
— Доводилось, — ответил Мориц. Он заподозрил, что его собираются схватить.
— Они знают, куда и зачем я пошел.
— Ах ты, черт! — Мориц-Нашер с кислой миной положил на стол свой дробовик. — Как только я увидел, что вы пробираетесь в мой бункер, я себе сказал: этот пройдоха слишком хитрая бестия, чтобы идти сюда на свой страх и риск. Спросите Александра Бранделя, он вам скажет, что я всегда входил в положение ”Общества попечителей сирот и взаимопомощи”.
— Мориц, ради Бога, бросьте оправдываться. Разве я вас в чем-нибудь обвиняю?
— Вам, конечно, нужен мой бункер.
— Конечно.
— И продукты на семьсот тысяч злотых.
— Мне, право же, неловко, Мориц, поверьте.
— Что за сволочная штука эта жизнь. Не обобрал тебя один вор, так это сделает другой, — изрек Мориц. — Андровский, я хочу у вас кое-что спросить. Вот эта самая Еврейская боевая организация… Это вы тюкнули эсэсовцев на углу Заменгоф и Низкой?
Андрей кивнул.
— А Варсинского тоже вы кокнули?
Андрей снова кивнул.
— Ваши парни собираются заниматься этим всерьез?
И в третий раз Андрей утвердительно кивнул.
— Так я вам вот что скажу. На прошлой неделе, когда была эта стычка, я первый раз в жизни начал гордиться тем, что я — еврей. Так, может, мне еще повезло, что вы первыми меня нашли.
— Мориц, — сказал Андрей, — Еврейской боевой организации нужен интендант.
— А что это такое?
— Человек, который снабжает армию продуктами.
— Вы хотите сказать, спекулянт?
— Нет, это высокая и почетная должность.
— И какая доля идет ему?
— Нет, регулярная армия, вроде нашей, не работает в долю.
— Ой, вэй, ну и денек сегодня! Я всегда вел только чистые дела.
— Мориц, у нас есть врачи, они будут лечить вашу Шейну, в этом бункере вас будут окружать замечательные люди.
— В чем, в чем — а в этом я не сомневаюсь. Но одно условие. Никто не будет копаться в моих прошлых финансовых делах.
— Договорились, — сказал Андрей, и они ударили по рукам.
— А теперь сыграем в шестьдесят шесть, — кивнул Мориц, доставая потрепанную колоду карт.
На щеточной фабрике муравьиная цепь рабочих, согнув спины, толкая перед собой тяжелые тачки, двигалась по замкнутой кривой: склад, токарный цех, сборочный.
Один из истощенных рабов, по фамилии Кремский, чудом оставшийся в живых после десяти месяцев каторжного труда, нагрузил в токарном свою тачку готовыми ручками для щеток и медленно повез ее по коридору.
В сборочном цехе стояли десять верстаков, каждый длиной метров двенадцать. В них были просверлены дырки разной величины для щетины, проволоки, законченного изделия. 50 человек обслуживали каждый верстак.
Кремский подъехал к верстаку № 3.
— Они здесь, — шепнул он бригадиру и поехал дальше раскладывать ручки на верстаки.
”Они здесь” — еле слышно пронеслось по цеху.
— Эй, ты там, пошевеливайся! — крикнул немецкий надсмотрщик с галереи.
Кремский поехал быстрее, выехал из сборочного, проехал через токарный и вернулся на склад.
Пока ему нагружали тачку, он юркнул в табельную.
— Давай, — сказал он табельщику, и они вдвоем отодвинули стол, под которым оказался люк.
— Давай! — крикнул Кремский вниз, в темноту.
Показалась голова Вольфа Бранделя. Он двигался быстро: выскочил наверх, вышел из табельной, осмотрел сложенные высокой горой длинные доски.
— Пусть поднимаются! — приказал юный командир.
Сорок еврейских бойцов по одному вынырнули из подземного прохода. Францисканский бункер в нескольких кварталах отсюда соединялся с Каналом, и отряд Вольфа, пройдя по водосточным трубам до щеточной фабрики, прорыл туннель в табельную.
Отдавая знаками приказы, Вольф распределил свой отряд (десять женщин, тридцать мужчин) по заранее намеченным местам. Они спрятались за досками, держа оружие наготове.
Вольф, глубоко вздохнув, кивнул Кремскому.
Кремский, кряхтя, двинул с места нагруженную тачку — обратно в сборочный. В токарном он подал рукой сигнал, который принял бригадир сборочного. Все, не отрываясь, смотрели на бригадира. Он кивнул, и вдруг все одновременно затопали ногами и застучали щеточными ручками по верстакам.
— Что такое! — заорал надсмотрщик в рупор из своей кабины на верхней галерее. — Сейчас же прекратить шум! Слышите!
Стук разносился далеко по всей фабрике.
— Охрана! — заорал надсмотрщик в трубку внутреннего телефона. — В корпус ”4”! Немедленно!
Раздался прерывистый вой сирены, сзывавший охрану к четвертому корпусу.
