Джорджина не посмела возразить против этого, потому что всем это было известно. Щеки ее зарделись, когда она подумала, что ни при каких обстоятельствах не отдалась бы английскому повесе Джеймсу Мэлори и не лишилась бы невинности, если бы вместо Мака ее сопровождал кто-либо из братьев. Она даже никогда не встретилась бы с Джеймсом. И не познала бы этого блаженства… Или ада. И под сердцем не носила бы сейчас младенца, который должен вызвать невиданный, грандиознейший скандал в Бриджпорте. Но что толку думать сейчас обо всех этих «если бы»? И честно говоря, ей вовсе не хотелось, чтобы все было иначе.
— Может, я была немного импульсивной…
— Немного! — возмутился Уоррен.
— Ну ладно… Пусть импульсивной… Но разве в этом причина того, что я вынуждена была отправиться за океан?
Клинтон сказал:
— Не может быть оправдания тому, что ты заставила нас всех тревожиться и переживать. Это было с твоей стороны эгоистично и…
— Но ведь вы не должны были переживать и беспокоиться за меня! — выкрикнула Джорджина. — Вы даже не должны были знать о моем путешествии! Я намерена была вернуться домой раньше вас! Кстати, а что вы все сейчас делаете дома?
— Это долгая история. Она связана с вазой, которую ты держишь, но не уходи от нашего разговора, девочка! Ты знала, что тебе нечего делать в Англии, знала, что мы будем возражать против поездки, знала, как мы относимся к этой стране, и все-таки ты направилась туда!
Дрю решил, что сказанного вполне достаточно и пора вмешаться. Он увидел, как поникли плечи Джорджины под тяжестью обвинений и от сознания своей вины, и выступил на защиту сестры.
— Ты уже сказал все, что хотел, Клинтон? У Джорджи и без того было много переживаний, так что не надо заставлять ее страдать еще больше.
— Ей надо задать хорошую порку! — стоял на своем Уоррен. — И если на это не пойдет Клинтон, то так и знайте, я не отступлю!
— Вам не кажется, что она уже вышла из того возраста, чтобы ее пороли? — спросил Дрю, позабыв о том, что когда он встретил сестру на Ямайке, то был другого мнения.
— Женщин никогда не поздно пороть! Услышав эти слова, Дрю ухмыльнулся, Бой д хмыкнул, а Клинтон закатил глаза. На какой-то момент они даже позабыли, что в комнате находится Джорджина. А она, услышав столь оригинальное мнение, позабыла о всякой робости и ощетинилась, готовая запустить драгоценную вазу в Уоррена.
— Женщин вообще — да, но сестры подпадают под другую категорию, — попытался найти компромисс Дрю. — Не понимаю, отчего ты так взбесился.
Когда Уоррен демонстративно отвернулся, не желая отвечать, Бойд объяснил:
— Он только вчера приплыл, но, как только ему рассказали, какой номер отколола сестра, сразу же стал готовить корабль, чтобы отплыть сегодня… Естественно, в Англию.
Джорджина выглядела ошеломленной.
— Ты и в самом деле собрался искать меня, Уоррен?
Нервный тик на левой щеке Уоррена сказал о многом. По всей видимости, ему очень не хотелось, чтобы все знали, как он тревожился о сестре; наверное, больше, чем все остальные, вместе взятые. И он не стал отвечать на вопрос Джорджины, как не ответил и на вопрос Дрю.
Но Джорджине ответ и не требовался.
— Что ж, Уоррен Андерсон, это самое лучшее, что ты когда-либо сделал для меня.
— О черт возьми! — простонал он.
— Не смущайся! — Джорджина улыбнулась. — Здесь все свои, и никто, кроме членов семьи, не узнает, что ты не такой суровый и черствый, каким тебе хочется предстать в глазах людей.
— Не оставлю живого места на тебе! Обещаю, Джорджи!
Однако Джорджина не восприняла эту угрозу всерьез — возможно, по той причине, что произнесена она была без особого жара, — и в ответ лишь ласково улыбнулась.
И тогда тишину нарушил Бойд, который напустился на Дрю:
— А что, черт побери, ты имел в виду, когда говорил, будто у нее было много переживаний?
— Она нашла Малкольма.
— И что?
— Ты ведь не видишь его рядом, не правда ли?
— Ты хочешь сказать, что он отказался жениться на ней? — недоверчиво спросил Бойд.
— Хуже того! — рявкнул Дрю. — Он женился лет пять тому назад.
— Как, этот…
— Сукин сын!
— Подонок!
Джорджина заморгала глазами, почувствовав гнев в голосах братьев. На сей раз гнев адресовался не ей. Этого она не ожидала, хотя следовало бы, ведь она знала, как любовно и покровительственно относились к ней братья. Можно представить, что они скажут о Джеймсе, когда дело дойдет до большой исповеди. Господи, лучше не думать об этом!
Братья продолжали энергично выражать свое мнение О Малкольме, когда внезапно в комнату вошел средний брат.
— Не могу в это поверить! — произнес он, и глаза всех присутствующих устремились на него. — Все пятеро дома в один и тот же момент! По-моему, такого не случалось по крайней мере лет десять!
— Томас! — воскликнул Клинтон.
— Черт возьми, Том, ты плыл буквально по моим волнам! — сказал Дрю.
— Вроде того. — Томас хмыкнул. — Я засек тебя возле Виргинских островов, но снова потерял из виду. — Затем он переключил внимание на Джорджину, видимо, удивившись, что она сидит за столом Клинтона. — Ты даже не хочешь поприветствовать меня? Все еще сердишься, что я отложил твое путешествие в Англию?
