– Нет.
– Наркотики?
– Нет.
– Вождение в нетрезвом виде?
– Ты ни за что не угадаешь, – с восторгом сказала мама.
Я откинулась на спинку стула, задумавшись. Мне было плевать на мамину сокамерницу, но я решила подыграть, чтобы поскорее добраться до важных вопросов. Мама наклонилась еще ближе.
– В выпускном классе Алисия родила малыша. Когда ему было две недели, она поехала с ним в зоопарк и оставила ребенка там. В кустах возле вольера с гориллами.
Я вздрогнула и подняла взгляд:
– Гориллы ничего ему не сделали?
Мама покачала головой:
– Один из работников зоопарка обнаружил малыша на следующее утро. Тот орал как резаный, но был абсолютно цел. Через несколько дней они вышли на Алисию.
– И что с ним теперь? – спросила я.
Мама пожала плечами:
– Ребенка забрали органы опеки или что-то типа того. Алисию арестовали.
– И почему же она решила выбросить ребенка?
– Это я еще не выяснила. Она не особенно разговорчивая. В любом случае такой молодой девушке тяжело тянуть ребенка. – Мама все время косилась на заключенную в другом углу, пытаясь понять причину драмы. Женщина была среднего возраста, мощная, широкоплечая. Ее обвислые щеки тряслись, когда она качала головой.
– А почему ребенка не нашли вечером, когда закрывали зоопарк? – Я попыталась представить себя на месте сотрудника, обнаружившего сына Алисии. Я никогда не держала на руках младенца.
Мама закатила глаза.
– У нас тут викторина, что ли? Ну откуда я знаю, Роуз Голд? – Она подняла голову повыше и посмотрела на меня сверху вниз. – Мы всего неделю в одной камере. Вчера Алисия попала в медпункт после того, как порезала вены.
Я прикрыла рот рукой.
– Какой ужас.
Мама кивнула.
– Я обнаружила ее на полу камеры в луже крови. – Она сказала это с такой гордостью, будто нашла в магазине дорогую колбасу с большой скидкой.
Увидев ужас на моем лице, мама подняла руку:
– Да ты не беспокойся. У меня же медицинское образование, не забыла? Я доставила ее куда нужно. Спасла ей жизнь.
Какая скромная спасительница.
– Они ее подлатают и быстренько пришлют обратно. Здесь с тобой никто не будет сюсюкать. Придется мне ей помочь. Думаю, я могу изменить жизнь Алисии к лучшему, – продолжила мама. – Остальные заключенные превратили ее жизнь в ад. Они плохо относятся к тем, кто отказывается от детей.
Это был мой шанс.
– Правда? А как они относятся к тем, кто жестоко обращается с детьми?
– Опрос я не проводила, – как ни в чем не бывало ответила мама, – но, скорее всего, тоже не очень хорошо.
Заключенная, которая все это время всхлипывала, притихла, и пожилая дама с каменным лицом, сидевшая рядом с ней, точно не имела никакого отношения к этому. Заключенная встала и пошла к выходу. Увидев мою маму, она подняла голову повыше и стиснула зубы.
Мама помахала ей пальцами, то ли улыбнувшись, то ли презрительно оскалившись при этом. Потом кивнула и сказала, как бы приветствуя:
– Стивенс.
Заключенная прошла мимо, сделав вид, что ничего не заметила, вышла из зала свиданий и хлопнула дверью. Мама усмехнулась.
Мне было любопытно, что за странные отношения у нее с этой заключенной, но я боялась, что мама увильнет от разговора, если я отойду от темы.
– Ты знаешь, почему ты здесь? – спросила я.
Мама снова переключила внимание на меня:
– Конечно, сладкая моя.
Она замолчала, надеясь, что я заговорю. Я ждала того же от нее. Когда стало ясно, что она не планирует пускаться в подробности, я прокашлялась:
– Я хочу, чтобы ты сказала это.
Мама нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня.
Я уставилась на стол между нами и попробовала еще раз:
– Я хочу, чтобы ты сказала, за что ты сидишь.
По моей груди пробежала капелька пота. Мама раскинула руки, словно изображая букву «Т». Как Иисус на кресте – она бы себя сейчас, наверное, так описала.
– Жестокое обращение с ребенком при отягчающих обстоятельствах, – объявила она.
Я почувствовала, как руки покрываются гусиной кожей. Я не верила своим ушам. Моя мать наконец решила взять на себя ответственность за то, что издевалась надо мной. Готова ли она признать, что испортила мне детство? Может, этот день станет переломным в наших отношениях. Может, мне не придется сторониться ее всю оставшуюся жизнь.
Когда я подняла взгляд, мама прекратила мурлыкать веселый мотивчик. Я и не заметила, когда она начала. Мама шмыгнула носом:
– Но мы-то с тобой знаем, что это все глупости и вранье.
Нет, пронеслось у меня в голове. Нет, нет, нет. До этого момента я не понимала, как сильно мне хочется сохранить наши отношения.
Мама сжала мои ладони в своих:
– Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, милая. Я бы ни за что и никогда не причинила тебе вреда.
Я вырвала руки, покрасневшие, дрожавшие, из ее цепкой хватки. Мне казалось, что я вот-вот взорвусь и разлечусь на миллион маленьких осколков, а из моих ушей и глаз польется кипящая лава.
– Ты хочешь сказать, что невиновна? – спросила я, едва не скрипя зубами.
Мама фыркнула и отмахнулась от меня.
– Я никогда не называла себя идеальной матерью, – ответила она, – но я всегда старалась изо всех сил.
– Вот только не надо…
– А я тебе не рассказывала про…
