– Я провел проверку. Фотографий матери Аарона нет, как и родственников, чтобы спросить, так что я не мог его отследить вообще. Более новый браслет – производства компании, обслуживающей ювелирные магазины и магазины одежды. Они недорогие, и можно их найти практически везде. Это тупик.
Вовсе нет. Фрагменты начали складываться воедино самым чудовищным образом.
– Я не об этом. У нас есть другие снимки браслетов? – Можно взять пакеты из хранилища улик, но хватит и фотографий.
Выскользнув из комнаты, Пит через несколько минут вернулся с конвертом. Открыв его, высыпал снимки на стол и принялся перебирать, пока не нашел нужные фотографии.
– Что мы ищем?
Теперь Джинни увидела это. И как можно было это прозевать?
– Семнадцать.
– Верно, но родители Карен сказали, что ни разу не видели этого браслета. Я спросил двух подруг, и они заявили то же самое. Она никогда его не носила, и никто не помнит, чтобы он у нее был.
– Правильно. – Джинни взяла более четкие снимки старого браслета. С подвеской «А». – Что, если длинная царапина на обороте – на самом деле не царапина?
– Хотел бы я восхититься, но не могу угнаться за вашей мыслью.
Следователь положила снимки браслетов бок о бок, и правда стала очевидной.
– Что, если эта царапина – число один? Как номер один и номер семнадцать.
– Вы имеете в виду жертвы?
– Да. – Чем дольше она вглядывалась в фотографии, тем большей уверенностью проникалась. Единица процарапана на обороте подвески десятилетия назад, когда братья Пэйн были юными, – и, вероятно, ножом. Гравировку на новом сделала более уверенная рука. Вероятно, принадлежавшая человеку, ставшему старше и освоившемуся с убийствами.
А значит, должны быть и браслеты для Яры и Джули.
– Семнадцать жертв? – Пит покачал головой.
– Возможно.
– Твою ж мать!.. Вы действительно собираетесь бросить дело и просто отдать его? – Эта мысль шокировала его.
Как и Джинни. Но, благодаря годам практики, она скрыла возбуждение, охватившее ее, когда дело начало распутываться.
– Существует субординация, и…
– Шутите?
– Дай мне договорить, – она жестом велела Питу зайти дальше в кабинет и закрыть за собой дверь. – Существует субординация – и мы ее проигнорируем.
Его губы медленно расплылись в улыбке.
– Я слушаю.
– Хорошо. Потому что мы не закончили ни с Лайлой Риджфилд, ни с ее покойным мужем.
На следующее утро Лайла совершила поездку, которой надеялась избежать. Она позаимствовала прокатный автомобиль Тобиаса, пока тот был в душе, и оставила записку, что поехала по делам. Джинни и ее команду официально отстранили от дела, – значит, не надо беспокоиться о слежке. Она осталась сама по себе. И совершит поездку, какую бы боль та ни причинила. Иначе нельзя.
Браслет. Из-за него голова Лайлы шла кругом.
Поездка отняла почти три часа, как все и говорили. Лайла запланировала маршрут, высматривая боковые дороги и объезды. И когда добралась до точки, где должна была свернуть направо, на последнюю грунтовку, ведущую к подъездной дороге до хижины, то не остановилась.
Увидела желтую ленту ограждения, трепещущую на легком ветру. Разумеется, сегодня в эту часть Нью-Йорка пришла более холодная и сырая погода. Нескончаемый моросящий дождь тормозил ее продвижение. В лесу наверняка грязь, но Лайла запаслась ботинками. И рюкзаком с припасами, очень надеясь, что часть из них не пригодится.
Проскакивая мимо въезда, заметила двух местных полицейских, пивших кофе у своей патрульной машины. Их присутствие не стало для нее сюрпризом. Крохотный городок и хижина удостоились изрядного внимания в новостях. И хотя точный адрес в интервью не называли, местонахождение хижины Лайла знала. На карте и снимках с воздуха на доске Джинни была видна и сама хижина, и густые леса вокруг.
Проехав еще с четверть мили, она свернула направо. И смогла проехать всего несколько футов, чего оказалось достаточно, чтобы машина была не видна с дороги. А большего и не требовалось.
Заперев машину и накрыв голову капюшоном плаща, Лайла взяла рюкзак и направилась к хижине, зная, что основная часть следственных действий внутри завершена. Поговаривают о раскопках на территории в поисках других тел, но для этого требуется специальное оборудование, а в последнем подкасте говорилось, что оно прибудет завтра. Это дает ей день. Один дерьмовый дождливый день.
Ботинки скользили по грязи, опавшей листве и веткам. Под подошвами хрустел хворост. Лайла не пошла по тропе, потому что никакой тропы и не было. Она просто шла вперед до тех пор, пока не наткнулась на забор. Шесть футов высотой, дощатый. Перелезть трудновато, но, наверное, легко проломить. Впрочем, не сейчас. Лайла двинулась вдоль него дальше в лес, заслоняясь рукой от веток, пробивая тропу.
Морось летела в глаза и увлажняла щеки. Куртка не пропускала дождь, но волосы, выбившиеся из-под капюшона, мокрыми прядями налипли на лоб. Вокруг нее стало гораздо больше мха. И на земле, и на упавших деревьях.
