Дни шли за днями, Милана, как могла, помогала госпоже Касси по дому, вернее, помогала не столько самой хозяйке, сколько её технике. Любовь Касси была не очень аккуратной хозяйкой: она толком не умела готовить, обожала всяческие безделушки, а порядок в доме оставила заботам своих механических помощников. Милана взяла ведение хозяйства на себя. Она готовила, убирала то, что не могли убрать автоматические мойки и пылесосы, и всячески заботилась о своей доброй хозяйке.
Милана делала в доме генеральную уборку. Все полки были протерты, все безделушки вымыты и вытерты, а на полу суетились пылесосы, подбирая мусор, который Милана бросала сверху. Чтобы не скучать, девушка достала из сумки свой плеер и теперь пританцовывала под музыку. Милана протирала большую напольную вазу, когда в наушниках заиграли "Дикие танцы" — песня, которая очень ей нравилась. Девушка от души подпевала, покачивала бедрами, притопывала ногами и не заметила, как домой вернулись Доброгнева и Бронислав.
— Что это с ней? — шепотом спросила Доброгнева. — Может, врача позвать?
— Нет, — также тихо ответил Бронислав. — Она так танцует. У неё довольно странные музыкальные пристрастия, вернее, её музыка несколько отличается от нашей. И танцы тоже — я видел пару раз, как она танцевала сама с собой. Непохоже, что для этих танцев нужен партнер.
— По-твоему, эти её завывания — это музыка?
— Нет, — улыбнулся Бронислав. — Музыку мы не слышим. Видишь, у неё к ушам провода тянутся?
— Неужели она их прямо в голову себе засовывает? — ужаснулась Доброгнева. — Что это за время такое было, когда дырки в теле считались украшением, а провода прямо в голову втыкали?
— Ты неправильно всё поняла. Ничего она себе в голову не втыкает. Это наушники, ну, как телефон у твоей бабушки, только у Миланы устаревшая конструкция и для соединения с корпусом проигрывателя нужны провода.
— Тум, тум-тум-тум, — допела Милана и резко повернулась. — Ой, — смутилась она. — Вы давно тут?
— Можно посмотреть? — протянула руку к плееру Доброгнева. Милана кивнула, сделала звук потише и протянула плеер девушке. Доброгнева повертела его в руках и вопросительно посмотрела на Милану.
— Ты хочешь его послушать? Тогда нужно надеть наушники, — Милана взяла наушники и поднесла их к своей голове. Доброгнева осторожно, с опаской, повторила её жест. На лице девушки отразилось недоумение, она внимательно слушала доносившиеся до неё звуки какое-то время, а потом протянула плеер Милане.
— И это музыка? Но как под неё можно танцевать? Это не музыка, это вакханалия какая-то.
— Вероятно, во времена Миланы она была популярна, — пожал плечами Бронислав.
— А как под это танцевать? — спросила Доброгнева у Миланы. — Танцевать, — она сделала несколько танцевальных па.
— Да как хочешь, — пожала плечами Милана. — Только как вам это объяснить? — она в свою очередь показала пару танцевальных движений. Бронислав попытался повторить, но смутился и отошел в сторону.
— У тебя неплохо получается, — улыбнулась Милана.
— Пожалуйста, не делай так больше, — попросила парня Доброгнева. — Если ты повторишь такое на людях, тебя арестуют за непристойное поведение.
— Сам знаю.
— Что не так? — спросила Милана на всеобщем.
— Так — дома, — объяснила Доброгнева. — Там, — она указала на улицу, — нет. Нельзя.
Милана не поняла, почему нельзя, но спорить было трудно, и девушка просто кивнула в знак согласия.
Закончив уборку, она решила сходить на рынок за свежими овощами. Девушка всегда покупала овощи в одном и том же месте в самом дальнем конце рынка, и продавцы там её неплохо знали. Им было известно, что Милана не понимает их языка, и жестов им для общения обычно хватало. Милана привычно выбрала и положила на весы пару огурцов, несколько помидоров и расплатилась. Картошку она хотела купить у входа, чтобы было ближе нести её до дома, но картофель там ей совсем не понравился. Когда девушка бывала на рынке с госпожой Любовью, то та что-то говорила, и овощи им привозили домой. Милана же ничего толком сказать не могла, поэтому носила продукты сама Она вернулась в ту лавочку, где только что покупала овощи. Но продавец там был другой, девушка даже присмотрелась, не ошиблась ли она лавкой, но лавочка был той же. Милана указала на мешок с картошкой, продавец клал картофель на весы, пока покупательница его не остановила.
— Сколько? — спросила она.
— Что? — не понял её продавец.
— Напиши, — показала Милана. — Напиши, сколько я должна.
— Напиши ей, сколько единиц будешь с неё снимать, — крикнул знавший Милану продавец откуда-то со стороны.
Продавец пожал плечами, но сделал то, о чем его просили. Милана протянула руку, чтобы продавец мог снять с её чипа в ладони нужное количество денег, но вдруг резко отдернула руку.
— Сколько? — еще раз переспросила она. — Ты уверен?
Продавец посмотрел на табличку, которую он написал, и снова протянул её Милане.
— Ты что, меня за идиотку держишь? — возмутилась девушка и снова положила пакет с картошкой на весы. — Столько стоит три килограмма, а здесь чуть больше двух.
— Или плати, или уходи, — нахмурился продавец.
