Девушки вернулись к своему автомобилю и сели в кабину. Неожиданно Миа прильнула к Миланье и крепко обняла подругу.
— Спасибо тебе! — шептала художница, — Спасибо! Это именно то, чего мне так хотелось! Такого подарка мне никто никогда не делал! Я теперь понимаю, почему Эдик от тебя без ума. Рядом с тобой чувствуешь себя защищённым. Становится спокойно и хорошо. Эдик никогда тебя не бросит, не переживай! С тобой он чувствует себя в безопасности, а это дорого стоит.
Милли так до конца и не поняла, почему Миа поставила любовь и безопасность в один ряд. Однако спорить не стала — мало ли, какие мысли у художницы? Она все-таки не здорова. Зачем провоцировать? Итак море впечатлений за сегодня. Милли завела машину, и они уехали.
После приключения на дороге Мии заметно полегчало. Состояние стабилизировалось. Странностей стало в разы меньше. Приступы паники отступили. Резкие перепады настроения не донимали. Началась стойкая ремиссия. Девушка теперь без страха каталась на автомобиле, стала немного общительнее и веселее. Родители, мэр и его жена, никак не могли понять, с чем связана такая перемена. Ни Миа, ни Миланья, конечно же, ничего не сказали. Подобное откровение вызвало бы шок у четы Платинумов. Может, узнай они правду, вообще бы запретили Милли общаться со своей дочерью. Поэтому обе девушки молчали. Доктора лишь разводили руками, тоже не понимая, чем вызвана столь резкая положительная динамика. Но факт оставался фактом: Мии стало лучше.
Миланья жутко гордилась собой. Ведь это благодаря ей всё так хорошо закончилось. Она даже похвасталась о своём успехе в области психиатрии Тане. Доктор пришла в ужас. Нет, не от убийств. Здесь всё в порядке. Будучи раньше военным врачом, Таня привыкла к смерти. А если кто гадов каких убил — так это вообще замечательно! Однако в медицинском плане ничего замечательного не было.
— Ты зачем это сделала? — ругалась Таня. — Совсем не соображаешь? У девочки серьёзное нервное расстройство. Поломанная психика. А ты такие эксперименты творишь! Разве так можно? Ты бы хоть прежде, чем делать, у меня спросила, посоветовалась.
— А что такого? — не понимала претензий Милли. — По-твоему, нужно было этих мразей в живых оставить? Понять и простить? В клетку посадить на усиленное питание?
— При чем здесь клетка?! — продолжала ругаться Таня. — То, что их полагалось казнить — здесь однозначно. Раз правительство Септимуса бездействовало, ничего страшного, что ты сама приговор в исполнение привела. Но, скажи пожалуйста, дурья твоя голова! Зачем ты на глазах у девочки гадов казнила? Неужели нельзя по-другому? Прикончила бы их сама, а потом видео или фото трупов показала. Этого вполне достаточно.
— Но Миа сама хотела всё видеть! — протестовала Милли.
— Мало ли, что она хотела! А если бы кровавая сцена спровоцировала приступ? Если бы наоборот получилось? Сознание совсем могло пропасть, уступив место безумию. Что тогда?
— Что тогда, что сюда… Вот ты нудная! Нет бы порадоваться! Всё ж хорошо закончилось!
— Хорошо, что хорошо, — заключила доктор, — но впредь прошу подобных экспериментов, без консультации врача, не ставить. Тебе просто повезло.
На том и порешили.
Миа теперь относилась к автомобилям спокойно. Ездила везде. А с Миланьей так вообще согласна хоть на край света отправиться. И Милли этим пользовалась.
Потребность в агитационных брошюрах никуда не делать, и теперь предстояла большая работа по поиску характеров и сюжетов. Однако с этим проблем не возникло. Различных образов и типажей простого народа имелось немало.
Милли сначала возила Мию в рабочие кварталы в области Крафта. Однако скоро стало понятно, что это не то. Да, образов здесь находилось предостаточно. Но не было ни страдания, ни уныния. Униженных и оскорблённых тоже не имелось. У Крафта с рабочими ничего плохого не происходило. Разве что занудная стабильность: работа, достойная зарплата, хорошее жильё, отдых по расписанию, медицинское обслуживание и прочая нудятина. Да, ещё закон и порядок имелся. Возможно, кому-то такая жизнь показалась бы скучной. Но рабочие оставались довольны своей долей. А посему страдальческих типажей здесь не имелось.
Пришлось искать иные источники вдохновения. Милли хотела было отправиться в соседние области, но вовремя передумала: она, как представитель аристократии, могла навлечь гнев народа как на себя, так и на Мию. Всё-таки у соседей обстановка с каждым днём становилась всё более нестабильной. И поэтому остался лишь один выход: ехать за вдохновением в Яму.
