— Э-э-э… Ты подумала… — он чуть засмущался, — Нет. То, о чем ты подумала, тоже бывало. Но я о другом. Я изучал теорию. Знаешь, ведь мужчина и женщина устроены по-разному. Чтобы достигнуть состояния финиша, мужчине порой достаточно двух минут, а иногда и меньше, женщине же требуется на порядок больше времени. И дело тут даже не в минутах, хотя и в них тоже. Женский организм имеет куда больше нервных окончаний. У вас удовольствие не сосредоточено только в одной точке. В организме слабого пола имеется несколько эрогенных зон. Вы можете испытывать самую разнообразную гамму чувств, в зависимости от произведённых настроек. И чтобы знать женский организм, понять, где какие кровотоки, сосуды, нервные окончания, я много научных и не очень научных материалов изучал. А твоя фотография… Я просто доставал карточку, любовался тобой и мечтал, что когда-нибудь по-настоящему доставлю тебе самое невероятное удовольствие.
— И у тебя получилось! — Милли притянулась к нему и нежно поцеловала. — Я никогда и близко ничего подобного не испытывала. Но Эд, — она поставила руку на локоть и положила на неё свою голову. — если ты так трепетно столько лет чтил мою фотокарточку, то… Получается… Я тебе давно нравлюсь?
— Не просто нравишься, — он перевернулся на спину и уставился в потолок, — я люблю тебя. Вот… Я это сказал. Хотя думал, никогда не решусь.
— И как давно ты это понял?
— Сразу. Как только увидел. Я полюбил тебя ещё тогда, в студенческом парке, когда ты тех двоих однокурсников прогнала. Ты стояла там такая красивая, такая живая, с чудесными зелёными глазами, горящими так ярко…
— Очень красивая! — усмехнулась Милли. — В кепке, в бесформенной одежде, с палкой в руках. Красота, ничего не скажешь!
— Вы, женщины, ничего не понимаете в привлекательности! — с видом знатока заявил Эд. — Какой настоящий мужчина станет смотреть на одежду? Мы смотрим, а вернее, представляем то, что под ней. Да, модные вещи способны привлечь внимание, но и только. Если дама некрасива, то даже самое дорогое модное платье это не исправит.
— Эд, ну как же так? — она приблизилась к нему и положила голову парню на грудь, как бы смотря искоса сверху вниз. — Ты столько лет любишь меня и так долго молчал? Ничего не говорил! Почему?
— Боялся, что ты скажешь "нет", отвернешься от меня, уйдёшь.
— И ведь в конце концов я ушла! С Маркусом. И чуть не сломала себе жизнь из-за него! Милый мой мальчик, если бы ты сказал раньше, все сложилось бы совсем по другому!
— Да, я трус!
Эд попытался перевернуться на бок в противоположную от Милли сторону, но она силой его вернула, поставила выпрямленные руки ему на грудь и прижала к матрасу.
— Никогда так не говори, понял?! — она снова смотрела на него сверху вниз и пряди её распущенных волос забавно свисали, — Ты самый лучший парень из всех, что я знаю. Ты очень хороший! И ты не трус! Ты же недавно так рьяно защищал меня против мистера Дака! Даже гнева дяди не побоялся! Нет, так трусы не поступают.
— Кстати о дяде, — Эд пытался заправить выпавшие пряди ей за ухо, — мне это всё не нравится. Он слишком заинтересован тобой и я понятия не имею, почему. Может лучше вернёшься назад, на Альфу? Пока ещё не слишком поздно.
— Ни за что не вернусь! Особенно теперь, когда точно понятно, что твоему дяде от меня что-то нужно! Я не успокоюсь, пока всё не узнаю! За меня не бойся! Я умею за себя постоять. Достаточно того, что мы вместе в одной каюте будем жить.
— Но я же не смогу постоянно находиться рядом!
— На этот случай принеси мне пистолет и нож. Да не смотри ты так! Я поставлю мощность заряда на оглушение. Никто не умрёт. А нож… Это так, на всякий случай.
— Как скажешь, милая. — Маркус резко приподнялся, схватил её, зажал и повалил на матрас. Теперь он смотрел сверху вниз. — Тебе не кажется, что мы слишком заболтались? Перерыв затянулся!
И он не дал ей ответить, закрыв рот поцелуем.
Последующие дни полёта прошли спокойно. К Миланье больше никто не лез, да и наличие оружия придавало уверенности. Девушка старалась провести время в пути с пользой. Кроме получения новых знаний, она вернула тренировки. Теперь каждый день пару часов проводила в спортзале. Что-то ей подсказывало, что хорошая физическая форма будет на Септимусе очень кстати.
— Почему мы никак не приземляемся? — задала резонный вопрос Милли.
Они уже неделю висели на орбите Септимуса, причалив лишь к орбитальной станции.
