И они вошли внутрь вокзала. Паника распространялась в геометрической прогрессии. Милли и Эд бродили по зданию. Бандиты один за другим бросали ружья и убегали. Некоторые, правда, оставались в здании и старались спрятаться. Таких нужно было находить и пугать. Тогда они тоже выбегали. Именно этим и стали заниматься Милли и Эд. Они бродили по залам ожидания, по разным этажам, по камерам хранения, по пустынным коридорам и техническим помещениям. Проверив всё, им казалось, что вокзал очистился от бандитов.
Внезапно в одном из коридоров им на встречу вышел довольно крупный мужчина. Брюнет с копной грязных растрепанных волос с проседью. Крепкая мускулистая фигура. Одет чуть лучше, чем поубегавшие бандиты. В кобуре на поясе световой пистолет. Отличительная черта, которая сразу бросалась в глаза, это чёрная повязка-наглазник, закрывающая левый глаз. Мужчина шёл ровно. Никаких признаков паники не подавал.
— Милли, похоже, у нас проблема, — Эд озабочено смотрел в выплывающие окна.
— А? — не поняла она.
— Этот человек не поддался волнам. — Эд кивнул в сторону одноглазого.
— А так может быть?
— Выходит, да.
Милли и Эд остановились. Девушка пыталась оценить обстановку. Как назло в шаговой доступности не валялось брошенных ружей. А одноглазый с пистолетом. Вот о чем она думала!
Тем временем одноглазый тоже остановился на некотором расстоянии от путешественников. Нависшее молчание начало напрягать.
— Это всё ваших рук дело! — прогремел сквозь зубы повстанец и злобно глянул своим единственным глазом.
— Уверяю вас, сэр, мы ничего не делали! — попытался оправляться Эд.
— Вы те, кто прилетел недавно в шатле. — догадался бандит, — После вашего прилетает всё началось. Аристократ и его шлюха!
— Полегче! — не выдержала Милли. — Я, к вашему сведению, гражданка Империи. А у нас люди свободны и носят то, что хотят.
— Мне всё равно, откуда ты, — налился злобой его единственный глаз. — Меня только интересует, чтобы ты попала в нужное место! — и он потянулся за пистолетом.
— Подождите, подождите! — вытянул вперёд руки Эд, как бы отгораживаясь от бандита, — Мы ничего вам не сделали! Почему вы хотите нас убить? За что?
— За что? — одноглазый подбочинился и чуть выставил корпус тела вперёд. Однако руку от пистолета убрал. — За то, что ты и твоя шлюха — правящие ублюдки. Зажравшиеся твари. Пресыщенные и недалекие. Вы пируете, пока простой народ голодает. Шикуете, пока люди не могут рубашонку себе позволить. Вон, посмотри на свою шлюху. — он ткнул пальцем в Милли, точнее на её голову, — её причёска, небось, стоит как дом бедняка.
— Чем тебе не угодила моя причёска? — Милли инстинктивно поднесла руку к высокому сооружению на голове из лака и накладных прядей. — Я, между прочим, сама её сделала и нисколько не платила! Но насчёт шика ты прав. Мои шорты из последней коллекции ведущего бренда! Майкла, правда, попроще. Но она тоже фирменная! — гордо заявила она.
— Милли! — шикнул ей Эд.
— А что? — не поняла она, — Я не собираюсь ходить как бомжара. Я сама всё заработала. Да, мистер одноглазый, — обратилась Милли к бандиту. — я, в отличии от вас, работала, а не разбоем занималась. И имею полное право выглядеть хорошо, а не как вы — в обноски рядиться.
Милли и сама не понимала, откуда в ней эта смелость. Ведь она ясно отдавала себе отчёт, что её слова злят бандита. Но ей очень хотелось его потролить. Сильнее всего на свете. Воздух Септимуса пьянил и будоражил сознание.
— По твоему, шлюха, я не работал?! — перешёл бандит на эмоции. Только это была не та эмоция, что требовалась. Страха одноглазый явно не испытывал. Травеллатор на него так и не действовал. — Посмотри на мои руки. — он протянул вперёд огромные кисти и повернул их тыльной стороной. — Видишь эти мозоли? Мои шрамы? А эту въевшуюся грязь видишь? Чёрную копоть от работы в шахте теперь ни одно мыло не отмоет. Смены по четырнадцать часов под землёй. Отдых только по праздникам. Жизнь в бараках. Из еды лишь жалкая баланда. И всё это из года в год без всякой надежды.
— Да. Грустная история. — согласилась Милли. — Но ты сам попал на каторгу. Кто ж виноват? Не нужно было закон нарушать.
— Милли, он не с каторги. — быстро и тихо проговорил Эд на имперском. — Это обычный работяга. На шахтах действительно такие условия.
— Да? — удивилась Милли тоже на имперском, — И у твоего дяди тоже?
— Нет, дядя давно отошёл от этой системы. У него рабочие в почёте.
— Говорите понятно! — бандита иностранный язык раздразнил и он снова потянулся к пистолету.
— Мы говорим, — перешла снова на корсиканский Милли, — что дядя моего мужа, а именно он управляет одной из областей Септимуса, против подобного отношения к рабочим. В наших землях такого нет. Так что идите разбирайтесь с другими лордами, которые вас мучили. А нас пропустите в город. Мы, между прочим, только прилетели, устали, и нам нужно домой.
— Твой дядя — лорд Крафт? — тон бандита немного смягчился. Эдик кивнул. — Что ж. Это единственный достойный лорд на всём Септимусе. Но он против повстанцев и оказывает поддержку в подавлении восстаний. Так что я не могу вас отпустить.
