– Да нет, я же сказал тебе – как по мне, сердце вырвали, пока оно билось. Обнаруженная концентрация эзерина довольно низкая, а при введении в малых дозах этот алкалоид блокирует нервную систему, оставляя жертву парализованной, при этом она остается полностью в сознании. Собака была жива и бодрствовала. Ее не пожалели – заставили чувствовать всё.
Теперь ей казалось, что она может услышать их в любое время, как фоновый шум, который замечаешь только когда концентрируешься, исключая все звуки помимо него. Если б она на несколько секунд сняла с себя стеклянный колокол, то могла бы услышать их даже сейчас, когда изо всех сил старалась уделить внимание проблемам другого человека, весь день просидевшего за ее столом в Центре помощи. Они всегда были там – чистая печаль, страх и страдание, – дремали где-то в глубинах вокзала, как угли, тлеющие под пеплом. По неизвестно какой причине они вспыхивали только вечером, в сумерках, пылая со всей своей мучительной интенсивностью, а затем снова утихали. Но никогда не исчезали полностью. Если, конечно, это не было плодом ее больного разума…
Лауре было нелегко вернуться к нормальной жизни – занятиям в университете, волонтерской деятельности – после той ночи, когда, четыре дня назад, она стояла на грани того, чтобы убедить себя в том, что она сумасшедшая – или становится ею. Желание поддаться отчаянию было очень сильным. Но пока существовал шанс, что всему, что она видела и чувствовала в последние несколько недель, найдется объяснение, она должна была держаться.
В любом случае, рассудила Лаура, тянуть с этим делом не стоит. Проведя небольшое исследование в интернете, она обнаружила существование Института современных еврейских исследований. Он базировался в Милане и занимался сбором и изучением всех видов документов об антисемитских преследованиях с послевоенного периода до наших дней, изучению которых содействовал посредством различных инициатив. Среди прочего, ИСЕИ составлял полный список всех жертв Холокоста в Италии. Лаура позвонила туда, притворившись студенткой исторического факультета, и попросила дать ей консультацию для работы, которую ей задали в университете. Ей назначили встречу через два дня.
Когда инспектор полиции, с которым она разговаривала за неделю до этого, вошел в парадную дверь Центра, Лаура ощутила легкую дрожь удовлетворения, за которой сразу же последовал вздох ужаса. «Он же пришел из-за тех двух детей, – подумала она, – и что я ему теперь скажу? “Не волнуйтесь, инспектор, тайна раскрыта. Это призраки двух маленьких еврейских детей времен Второй мировой войны. Я могу видеть их только потому, что у меня есть особые способности. Ах, чуть не забыла, есть еще вариант, что я просто окончательно свихнулась…”»
Лаура с облегчением увидела, как полицейский пересек комнату и подошел к столу Раймонди. Они пожали друг другу руки, а затем начали беседовать. Он пришел не из-за нее – может быть, даже и не помнил ту бессвязную историю, которую она ему рассказывала. Однако Лаура подумывала о том, чтобы незаметно ускользнуть, чтобы избежать разговора с ним. В конце концов, ее смена почти закончилась… Но как же ей это сделать? Тем более что сейчас у нее шло интервью.
Она нервно следила за инспектором, пока сидящая перед ней женщина продолжала рассказывать о непрерывной череде несчастий, из которых, казалось, состояла вся ее жизнь. В итоге опасения Лауры оказались обоснованными: как только женщина отошла, полицейский решительно поднялся.
– Добрый вечер, синьорина Кордеро. У вас есть для меня свободная минутка?
– Вообще-то я уже немного тороплюсь, – ответила Лаура, не отрывая взгляда от сумки, в которую складывала свои вещи. – Я уже закончила работу и как раз собиралась уходить; я уже опаздываю на ужин.
– Я вас надолго не задержу. Я заходил поговорить с вашим администратором и решил воспользоваться этой возможностью, чтобы сообщить вам о результатах проверки запроса, с которым вы приходили. Похоже, это было для вас очень важно.
– Да, ну… Вообще-то я не… – только и смогла пролепетать охваченная паникой Лаура.
– Как и обещал, я провел дополнительное расследование в отношении этих двух детей, но, к сожалению, ничего не выяснилось. Вы случайно не видели их снова?
– Я… нет, нет, больше я их не видела. Большое спасибо, инспектор; вы же видите, что ничего страшного не произошло. Все же к лучшему, не так ли? – поспешно ответила Лаура, изобразив притворную улыбку.
Он был немного ошеломлен.
– Конечно, конечно… Но я все равно буду держать руку на пульсе, и если что-то появится, дам вам знать.
– Что вы, что вы, – неловко возразила она, – мне не хотелось бы, чтобы вы тратили свое время, – уверена, у вас и так много работы. Конечно, я ошиблась; просто увидела, как эти дети гуляли одни, и кто знает, что я там себе навоображала, как дура…
– Не говорите так, это может случиться с кем угодно. Кроме того, в таких случаях никогда не знаешь, что может случиться.
