– Забудьте, я сказала, – прервала его Лаура более резким тоном, чем собиралась. – Если вы ничего не нашли, значит, и искать было нечего. Я даже не знаю, почему мы всё еще говорим об этом. А теперь, если позволите… – И она снова повернулась к своей сумке, вытаскивая из нее наугад разные вещи и тут же бросая их обратно.
Озадаченный, инспектор постоял рядом несколько секунд, затем холодно попрощался с ней и ушел. Лаура почувствовала его разочарование и огорчение. Она также почувствовала кое-что еще, что заставило ее пожалеть о том, что их разговор не мог принять другой оборот. Она ему нравилась.
– Неплохой у тебя дружок, дорогуша. Под этой униформой у него наверняка такая хорошая, упругая задница…
Лаура подняла глаза. Рядом с ней стояла Вилма, мечтательно глядя в сторону удаляющегося Меццанотте. В свои шестьдесят с лишним лет, пышнотелая, с волосами, завитыми и выкрашенными в цвет платиновый блонд, она была ветераном Центра помощи, с самого начала работавшим под началом Раймонди. Бывшая проститутка, Вилма прекрасно знала, что такое по-настоящему нелегкая жизнь. Оказавшись в одиночестве и без гроша в двадцать три года, с ребенком на руках, она была вынуждена начать торговать своим телом. Остановилась только после того, как ее сын окончил школу, и заработала некоторое состояние, гарантировавшее ей спокойную старость. У нее было золотое сердце, и Лаура ее очень любила, хотя своими простыми манерами и нецензурной бранью ей часто удавалось поставить девушку в неловкое положение.
– Ну так что, подруженька, признавайся: катал тебя этот ковбой на своем жеребце?
– А?.. Господи, да о чем ты только думаешь! – воскликнула Лаура, чувствуя, что краснеет. – Я видела его всего два раза в жизни по пять минут…
– А сколько же времени тебе нужно на то, чтобы понять, что кое-кто в тебя влюбился? Ты что же, хочешь сказать мне, тебе для этого нужно больше?
Лаура ничего ей не ответила, но то, как она отвела взгляд, как запылали ее щеки, было равносильно полному признанию.
– И чего ж мы тогда ждем, красотуля? Тебе не будет двадцать всю жизнь, уж поверь. Скоро локти будешь кусать, помяни мое слово… Не упускай его. Будь я посвежее да помоложе, да не такая трухлявая, сама охмурила бы такого мужика, да и в койку к нему прыгнула не раздумывая. Кстати, раз уж мы об этом, – кое-кому не повредил бы славный трах, – по-матерински ласково заметила Вилма, поглаживая Лауру по волосам. – А то такая суровая да печальная, будто весь мир на плечах тащишь…
Лаура не смогла сдержать улыбки. Ей и самой хотелось бы последовать совету Вилмы, вот так, без лишних раздумий и сложностей. Возможно, ей действительно стоит попытаться перевернуть свою жизнь и в этом отношении. Но уж точно не с инспектором Меццанотте. После того, как она только что с ним обошлась, он, вероятно, даже не захочет с ней больше разговаривать.
Ожидая перед дверью с табличкой «Профессор Альвизе Дель Фарра» в роскошном коридоре факультета гуманитарных наук ультрасовременного университета Бикокка в окружении небольшой группы студенток, Рикардо Меццанотте пребывал почти что в хорошем настроении. Это само по себе было довольно удивительно, особенно учитывая, что его карьера шла под откос, невеста почти не разговаривала с ним, а коллеги по отделу, многие из которых по-прежнему считали его предателем, теперь разделились на тех, кто думал, что он преследует убийцу животных, потому что окончательно двинулся, и тех, кто полагал, что он поступает так из-за «звездной болезни».
Дело в том, что хотя вскрытие трупа собаки и не принесло желаемых результатов, оно тем не менее дало Рикардо еще пару подтверждений его версии и, конечно же, зацепку. Итак, подтверждения: субстанция на шерсти животного и вещества, найденные в желудке, которые, должно быть, были частью какого-то зелья, подтвердили его подозрения в том, что это было ритуальное убийство; и кто бы ни стоял за этим, он знал, что делает. В его действиях не было ничего дилетантского или случайного – ведь золото и экзотические яды не найдешь на каждом углу, а вырвать еще бьющееся сердце из груди бедного зверя голыми руками не каждому под силу. Что касается маршрута, то это была Африка – континент, откуда родом это редкое растение – калабарская фасоль.
Меццанотте срочно нужно было узнать больше о том, что за церемония может включать в себя такие жертвоприношения, и, проведя некоторые исследования, он наткнулся на имя профессора Дель Фарра, преподавателя антропологии, специализирующегося на африканских религиях и культах. Накануне, во время телефонного разговора, его просьба о неофициальной консультации по делу, которое он ведет, была встречена без особого энтузиазма. Профессор был очень занят и собирался на конференцию в Париж, отложив все дела на потом; возможно, он вернется к этому позже, но, мол, рассчитывать на это не стоит. Однако как только Меццанотте упомянул, о чем именно идет речь, его заинтересованность возросла. На следующее утро у профессора был прием дипломных работ, но он назначил инспектору встречу в перерыве между выпускными экзаменами.
