Миланский вокзал полностью

– Это может показаться жестоким в глазах западных людей, но семена калабарской фасоли иногда используются в ритуалах воду в Нигерии, поскольку жертвоприношения считаются более эффективными, если жертва остается в сознании до последнего. Что же касается частиц золота, то они предназначены для того, чтобы сделать подношение более привлекательным для бога.

– Если я правильно понимаю, у каждого божества есть своя специализация. Что есть у Коку, что можно получить от него?

– Коку – свирепый и кровожадный воду, олицетворение архетипа воина: наделенный сверхчеловеческой силой, презирающий опасность, неумолимый и безжалостный истребитель врагов. В древние времена люди обращались к нему перед битвами, чтобы получить защиту и неуязвимость в бою. Тот, кто пользуется его благосклонностью, не боится, не устает, не чувствует боли, если его ранят. Его фетиш – большая тыква; в нее воткнуты четырнадцать священных ножей, к рукояткам которых привязаны пучки трав и фрагменты костей, обагренные кровью жертв. Церемонии, посвященные ему, настолько жестоки и кровавы, насколько это можно себе представить. Те, кого бог выбрал для своего проявления, после головокружительных танцев под бешеные звуки барабанов покрывают свои руки и грудь шрамами от ножей и осколков стекла, глотают острые предметы или горящие угли, многократно и до крови бьются головой о стену. И все это без каких-либо признаков страдания.

– Господи Иисусе, но зачем же они это делают? – воскликнул Меццанотте, по позвоночнику которого от рассказов профессора пробежала дрожь.

– Ну, чтобы продемонстрировать силу своей веры… Вернее, поскольку в эти моменты они являются лишь вместилищем божественного, сам Коку через них демонстрирует силу своих даров, утоляя при этом свою жажду крови. В конце транса, который может быть очень долгим, одержимый падает без сил, и его за руки тащат в святилище. Когда такие люди вновь приходят в себя, они ничего не помнят, а их раны уже заживают.

– Да и сами жертвоприношения тоже отличаются особой жестокостью, – заметил Меццанотте.

– Ну да. Лапы ампутируют, а сердце вырывают, чтобы показать силу и мужество жертвы. Я не удивлюсь, если в ритуал также входило выпивание крови и поедание кусочка сердца.

– Но, по вашему мнению, почему тогда они оставляют животных то тут, то там по всему вокзалу?

– Смысл этого кажется мне очевидным: запугать врага, показав ему, что против них выступил сам Коку.

– Теперь вся картина для меня совершенно ясна. Осталось лишь выяснить, кто и зачем проводит ритуалы воду здесь, в Милане…

– Боюсь, что это вам придется выяснить самостоятельно, инспектор. Это не по моей части. Но одно я могу вам сказать точно: у истоков всего этого стоит опытный священник.

– Священник? Так вы не думаете, что это могут быть просто подражатели, люди, которые, возможно, прочитали об этих церемониях в какой-то книге и были ими болезненно очарованы?

– Нет, это исключено. Ритуалы, о которых мы говорим, предполагают слишком глубокий уровень знаний воду.

– Понятно… У меня остался последний вопрос, профессор, из-за которого я и начал расследовать это дело. Как вы думаете, есть ли риск, что в какой-то момент животных им станет недостаточно и они перейдут к принесению в жертву людей?

Дель Фарра ненадолго задумался, разглаживая бороду. Затем произнес:

– Если б это был культ Коку, укоренившийся на его родине, я бы склонялся к отрицательному ответу. Хотя в древних легендах упоминается об этом, воду в Африке уже давно не допускает человеческих жертвоприношений, и это запрет, в котором я не обнаружил никаких нарушений – по крайней мере, в рамках официальной религии. Но…

– Но?.. – настойчиво повторил Меццанотте, видя, что тот колеблется.

– Видите ли, инспектор, тот факт, что не существует ни священных текстов, которых нужно придерживаться, ни центральной церковной власти, делает воду очень динамичной и постоянно меняющейся религией. Место, где она практикуется, а также личность отдельного священника могут сильно влиять на ее формы и содержание. И версия, с которой мы имеем дело, как мне кажется, превозносит некоторые из ее темных и более жестоких сторон. В частности, в настойчивом повторении жертвоприношений, а также в использовании все более крупных животных я чувствую что-то навязчивое и, я бы сказал, почти детское, что кажется мне довольно тревожным.

Меццанотте кивнул. Это была одна из тех вещей, которые с самого начала настораживали его.

– Есть и другой аспект, который необходимо учитывать: кровь человека богаче жизненным дыханием, чем кровь любого другого живого существа. Если отбросить запреты, то, в принципе, это должно быть самым желанным подношением богам. И если есть во всем пантеоне воду кто-то, кто особенно ценит это, так это убийца Коку. Он хорошо знает ее вкус, на каждой церемонии смакует то, что проливают последователи, которые ранят себя в его честь.

– Подведем итоги…