Глубоко вдохнув, он направился к Далмассо. Комиссар будет зол, это неизбежно, но Рикардо надеялся, что на этот раз то, что он обнаружил, сыграет свою роль,
Надеялся…
– Вы тайно провели незаконное расследование, нарушив полученные приказы. У вас есть представление о том, насколько это плохо? Я терпел до сих пор, инспектор, но ваше поведение перешло все границы, и больше терпеть это я не собираюсь. Вы ждете письменного ответа? И он будет. Я остановлю вас, вы меня поняли? Видит бог, я положу этому конец. А теперь убирайтесь отсюда, уходите, Меццанотте! Вы у меня в печенках сидите…
Крики комиссара, которые начал задыхаться настолько, что Рикардо даже испугался, что у того случится инсульт, выгнали его за дверь кабинета. Меццанотте шел по коридору, опустив голову и сжав кулаки, под изумленными взглядами буквально окаменевших сослуживцев. Нужно поскорее уйти, пока он не взорвется и не сделает что-нибудь, о чем потом пожалеет, – например, оттаскает за волосы Карбоне, который наслаждался этим спектаклем, прислонившись к дверному косяку комнаты отдыха офицеров. Рикардо бил бы его вечно загорелое лицо о стену, пока с него не сотрется эта гребаная самодовольная ухмылка… Несколькими минутами ранее, когда Далмассо отчитывал его, инспектор был близок к тому, чтобы опрокинуть его стол со всем, что на нем стояло. Сохранить молчаливое спокойствие, безропотно повернуться и, таким образом, ограничить последствия своего неподчинения письменным выговором, который все равно оказался бы в его и без того грязном личном деле, стоило Рикардо огромных усилий.
Он ворвался, как буря, в длинную узкую комнату без окон, служившую гардеробной. Открывая дверцу своего шкафчика, заметил, что у него дрожат руки. Рикардо с силой захлопнул ее, снова и снова повторяя: «Черт, черт, черт…» Затем прислонился к ней лбом; от контакта с холодным металлом стало легче.
Меццанотте вышел из вокзала с сумкой через плечо, рассекая потоки пассажиров, идущих в противоположном направлении, чтобы сесть в свои поезда, которые отвезут их домой. Он все еще кипел от гнева и разочарования. Боже, как мог Далмассо быть таким тупым и ограниченным? «Призраков не существует», – саркастически сказал он. И когда Рикардо возразил, что это не так, что он видел его собственными глазами в ту ночь, когда забрался в кабину управления вместе с Колеллой, Далмассо вызвал и Филиппо. Однако тот, опешив, не смог поддержать друга: он подтвердил, что Меццанотте вдруг закричал: «Он все еще здесь!» – и бросился в погоню, но самого Призрака – нет, его он не видел. К тому времени комиссар окончательно вышел из себя. Не стесняясь в выражениях, он обвинил Рикардо в том, что ему до смерти хочется быть звездой, что он придумал всю эту идиотскую историю, чтобы привлечь к себе внимание в надежде поскорее вернуться в Мобильный отдел, – но никому нет дела до его упыря-убийцы.
А может быть, он, Рикардо, просто идиот, обманывающий себя, что все может пойти по-другому? В любом случае, альтернативы у него не было – только продолжать расследование. А в это время тоненький голосок в его голове со своей обычной мелочностью нашептывал ему, что у него всегда была альтернатива: забыть обо всем этом и посвятить свои силы попыткам собрать воедино кусочки своей карьеры и жизни…
Направляясь ко входу в метро, Меццанотте спустился с тротуара, глядя в одну точку перед собой.
– Привет, инспектор.
Отъезжающий автомобиль был вынужден резко затормозить, чтобы не сбить его. Рикардо бросил на водителя такой взгляд, что тому сразу расхотелось протестовать.
– Инспектор Меццанотте, я с вами говорю…
Рикардо обернулся. На большом мотоцикле со сверкающей хромированной рамой сидела оперативный следователь Нина Спада. На ней были обтягивающие черные кожаные брюки и косуха с цепями, расстегнутая поверх короткой черной футболки, демонстрировавшей пирсинг в пупке.
– Судя по твоему виду, тебе не помешает выпить… – Она обезоруживающе улыбнулась. – Хочешь со мной? Я как раз еду в одно хорошее местечко.
Меццанотте на мгновение замолчал, затем пожал плечами. «Какого черта, – подумал он, – почему бы и нет?» Возвращаться домой, где злопамятная и вусмерть обиженная Аличе будет весь вечер пилить его за собаку в холодильнике, желания у него не было. То, что ему действительно было нужно, так это хорошая драка – такая, чтобы избить кого-нибудь до полусмерти, чтобы сил не осталось; но и выпивка с привлекательной коллегой тоже неплохая альтернатива.
Без лишних слов Рикардо подошел к ней. Когда Нина готовилась завести мотоцикл, зазвонил его телефон. Это был Дарио Вентури. Далмассо, должно быть, позвонил ему, чтобы сообщить о случившемся. Звонок Меццанотте не принял, поскольку желания выслушивать нотации у него не было.
– Хреновый день, да? – спросила Нина, надевая шлем. – А босс тебя нехило так отымел, – она ухмыльнулась. – Отродясь таких криков не слыхала.
– Да уж, – мрачно сказал Рикардо. Закинув сумку на плечи за ручки, как рюкзак, он взобрался позади нее на сиденье.
– Теперь держись крепче.
